6
Частным извозом человечество занимается давно. С тех самых пор, как первая лошадь встала под узду. Человечество страшно любит ездить на чужом горбу. По крайней мере, одна его половина.
Вторая же половина располагает этим самым горбом, а также не лишена некоторой доли алчности. Если богатому бездельнику легче раскошелиться, чем доехать до места на своем авто, то почему бы не подвезти этого богатого бездельника, прилично на этом подзаработав?
На Багамские острова отправляются, как правило, именно богатые бездельники. Только им это по карману. И делать там нечего. Таким образом, все упирается лишь в средство перевозки. На плот богатые бездельники не согласятся, на тачке до Багам не доедешь. Остается два вида транспорта: водный и воздушный.
Водный вполне хорош, доступен всем и довольно дешев, но в силу этого здесь сильно развита конкуренция. Примерно пятнадцать капитанов катеров, лодок и катамаранов на одного богатого бездельника.
Остается воздушный. Здесь нужно быть профессионалом, иметь лицензию, иметь, наконец, сам самолет, а кроме того, обладать безупречной репутацией.
Конкурентов здесь тоже хватает. В данный момент их ровно на одного больше, чем надо. Будь проклят Дон Мартинес со своей расписной этажеркой!
Именно так размышлял молодой человек двадцати восьми лет, наблюдавший, как разрисованная орлами и драконами шестиместная "дакота" его единственного конкурента, пыхтя и скрежеща, идет на разбег.
Молодой человек стоял рядом с младшей сестрой взлетавшей "дакоты". Точнее, с братом. Четырехместный "дакота-дуглас", умеренно ржавый. Габаритные огни по бокам фюзеляжа презрительно таращились на раскрашенную нахалку "дакоту".
Молодой человек сердито хлопнул ладонью по фюзеляжу, лишь в последний момент разжав кулак, ударом которого намеревался угостить железного друга. Отошел в тень, повалился в пыльную траву аэродрома и уставился в небо пронзительными зелеными глазищами.
С самого детства Дик Джордан знал, что у него именно глазищи. Мать удивлялась:
- В кого у тебя такие глазищи? Прям прожектора.
В школе учителя смотрели в них с ненавистью:
- Что вытаращил свои бесстыжие глазищи? Марш домой и без отца не приходи.
Они прекрасно знали, что отца у парня нет. Отец был шофером-дальнобойщиком и погиб в аварии несколько лет назад. Знали учителя и то, что Дик Джордан страшно, неистово переживает смерть отца. Знали - и постоянно напоминали о ней.
- У, глазищи твои нахальные…
Девушки не выдерживали с ним больше недели, и тогда по барам полз шепоток:
- Не могу я в его глазищи без дрожи смотреть. Так и кажется - возьмет ножик и зарежет, ей-Богу, девочки! Чокнутый он!
Так всю жизнь. Все двадцать восемь лет. Ну, может, за вычетом первых трех-четырех.
Да, Дику Джордану было двадцать восемь лет, из них четырнадцать, то есть половину, он провел в пути. Дорога поманила его однажды, мелькнула загадочным изгибом пыльной улыбки, и зеленоглазый, рыжий, бесшабашный парень из Техаса поверил этой лживой, лицемерной, продажной и доступной блуднице - дороге.
Она ложилась под всякого, легла и под него. А Дик Джордан ни разу не пожалел об этом. Он впитывал мир, как губка - воду, учился всему разом, и хорошему, и дурному, отчаянно дрался и отчаянно влюблялся, но ни разу не захотел только одного: собственного гнезда.
Он сменил тысячу профессий, сходил на войну, проплыл вокруг земного шара вслед за солнцем и вернулся на самолете навстречу восходу. Он говорил на пятнадцати языках мира, везде был своим и никогда не принадлежал никому.
Так написал бы о Дике Джордане романтик. Сухой язык полицейских протоколов был менее цветист, зато куда более конкретен. Неуравновешенный тип личности, имеет навыки обращения с холодным и огнестрельным оружием, владеет несколькими видами единоборств, замечен в связях с лицами, которым запрещен въезд на территорию США, склонен к бродяжничеству, постоянной работы не имеет. Привлекался за то же бродяжничество, драки, проходил свидетелем по делу о незаконном ввозе оружия на территорию США.
Дик Джордан был высок, худощав, широкоплеч, у него были огненно-рыжие волосы, зеленые глазищи и очень дурной нрав.
Лицензию на пилотирование самолета он получил еще в армии, в знаменитом Форте Брагг, где готовили "зеленых беретов". Туда, в свою очередь, он попал из чистого любопытства, поддавшись на агитацию вербовщиков. Ему было всего семнадцать, но он прибавил себе два года, а хорошие физические данные помогли армейскому начальству закрыть глаза на это несомненное нарушение американских законов.
Война, в которой он поучаствовал, многому научила парня из Уичито-Фолс. Прежде всего, она открыла ему глаза на тот факт, что человек - крайне хрупкое создание. Когда на руки Дику свалился его дружок Флай, у которого не было половины черепа и одной руки, а лишился он всего этого ровно через минуту после того, как рассказал Дику очередной непристойный анекдот, Дик неожиданно понял, что быть солдатом ему не хочется. Он довоевал и уволился из армии. Денег на счету было более чем достаточно, парню было двадцать два года, и дорога вновь подмигивала ему, зазывая в дальний путь.
Он был объездчиком лошадей в родном штате, проводником в лесах Монтаны, инструктором по рукопашному бою в Гонконге, поваренком в Таиланде, вышибалой во Фриско, дальнобойщиком в Австралии, ловцом акул на Антильских островах, а вот теперь осел здесь. Точнее, не здесь, не в Уэст-Палм-Бич, от этого города его тошнило. Дику приглянулись Багамы. Место было райское, туристов море, а денег на счету скопилось достаточно, чтобы купить небольшой двухмоторный самолет и заняться частным извозом. Для себя Дик Джордан этот шаг определил как попытку остепениться. Все-таки двадцать восемь лет, а по армейским документам - и все тридцать.
Воздушным таксистом он работал уже полгода, славился крайне неприятным нравом и способностью отшить даже самого перспективного пассажира только лишь по причине эстетического неудовлетворения его внешним видом. Все бары побережья, от Майами до Тампы, предпочитали поить его виски в кредит, а хозяева отелей на Багамах прозвали его "Божьим Наказанием".
Сейчас Дик лежал в пыльной траве и обливался потом. Духота царила страшная. Ничего не попишешь - май.
Дон Мартинес увел у него из-под носа последних на сегодня пассажиров. Скоро стемнеет, и до завтра о полетах можно забыть, а если нынешняя духота разродится чем-нибудь типа бури, то и еще на несколько дней. Денег от этого не прибавится, за стоянку в ангаре требуют наличные, да и находиться в этом паршивом городишке Дику уж до смерти надоело.
Он закрыл глаза и представил себе Багамы. Белый песок, изумрудные пальмы, кружевные барашки на волнах, девичий смех, аромат цветов…
Махнуть порожняком? На топливе он все одно сэкономил, пару недель назад купил по дешевке у одного метиса из блатных несколько больших канистр. Только сегодня заправился, баки полны, а если лететь порожняком, то оставшиеся канистры можно взять с собой. На каком-нибудь острове можно договориться, поставить самолет…
Пыльная трава зашуршала, и Дик открыл глаза. Гремучие змеи тут так и кишат, им жара нипочем.
Это была очень симпатичная гремучая змея, пожалуй, самая симпатичная из всех возможных. Девица в белых брючках и розовых сандалиях. Пушистые волосы лезли ей в лицо, и она откинула их усталым, немного неловким движением.
Девица была худенькая, ноги длинные, а глаза голубые и немного испуганные. При виде Дика, поднимающегося из травы, она ойкнула и отступила назад, при этом едва не споткнувшись о гроб на колесиках. Вернее, это был чемодан, но таких размеров, что в нем запросто можно было бы кого-нибудь похоронить.
Дик легко поднялся на ноги и постарался улыбнуться как можно приветливее.
- Добрый день, мисс. Точнее, уже вечер. Почти. Что-то потеряли?
- Нет. То есть… да. Свой самолет.
Понятно. Бестолковая богатенькая дочка. Дик разом поскучнел.
- Что ж он, такой маленький? Посмотрите получше. Здесь их немного. Вот этот - мой.
Девица с некоторым сомнением оглядела "Дуглас", и недоверие слишком явно отразилось на ее лице. Дик окончательно обиделся.
- Можете пройти к начальству. Это через поле. С вашим чемоданом к ночи доползете.
- Спасибо. Вы очень любезны.
Голос у нее был низкий, чуть с хрипотцой. Смотрела она на Дика строго и неприязненно. Дику стало почему-то совестно.
- Я не хотел быть грубым, мисс. Вы ищете свой самолет?
- Не совсем так. Я не вполне точно дала определение. Я ищу самолет, который должен захватить меня на Багамы. Автобус привез нас из Майами, но потом я немного задержалась… с чемоданом.
Дик понимающе кивнул, глядя на глубокие борозды в сухой земле, которые оставил потрясающий драндулет.
- Ясно. Вы банально опоздали на рейс. Жаль. Гостиница здесь поганая.
- А больше туда ничего не полетит?
Дик оценивающе прищурился. На Багамы. С таким чемоданом. Глупа как пробка. Можно содрать с нее двойную таксу, она и не чихнет. И не обеднеет.
- Вообще-то я собирался лететь, но вечер…
- О, быть может, я могла бы вас нанять, мистер…
- Джордан. Ричард Джордан.
- Очень приятно.
- Четыреста баксов.
- Что?
- Для вас триста девяносто. Сами понимаете, порожняком гонять целый самолет…
- Не очень-то он большой.
- Не хотите - не надо.
- Да нет, я, пожалуй… С этим чудовищем я не доберусь до гостиницы.
- Это точно. Так как, по рукам?
- По рукам.
- Грузитесь, через пятнадцать минут взлетаем.
Он легко вспрыгнул в кабину и стал крутить ручку радиосвязи. Кабина была раскаленной как духовка.