– Говори яснее.
– Аналогия и так проще некуда, балбес. Вода – это как бы особые условия внутри шкафа. А сахар – это стол. Ты же видел: сахар постепенно напитался водой, а сила тяжести втянула растворяющийся кусок в пробирку. Допер?
– Пожалуй. Стол впитался… его впитал элемент, находящийся внутри шкафа, так? Элемент, который заставил стол съежиться…
– In partis, а не in toto . Понемногу. Например, человеческое тело можно запихнуть в небольшой сосуд с серной кислотой – тоже по кусочку.
– О-о – протянул Ваннинг, исподлобья глядя на шкаф. – А можно вытащить этот стол обратно?
– Пожалуйста. Сунь туда руку и вынь его.
– Сунуть туда руку? Я не хочу, чтобы она растворилась!
– Не бойся. Процесс этот не мгновенный, ты же сам видел. Прежде чем начнется изменение, должно пройти несколько минут. Ты без опаски можешь сунуть руку в шкаф, при условии, что будешь держать ее там не больше минуты. Сейчас я тебе покажу.
Гэллегер нехотя поднялся, огляделся, взял пустую бутылку и сунул ее в шкаф.
Изменение действительно не было мгновенным, а шло постепенно – бутылка меняла размер и форму и наконец превратилась в перекошенный куб размером с кусок сахара. Гэллегер вынул его и положил на пол.
Куб начал расти и вскоре вновь стал бутылкой.
– А теперь стол. Смотри.
Гэллегер вынул небольшую пирамидку, и та через минуту обрела первоначальную форму.
– Видишь? Держу пари, что компания, занимающаяся складированием, много дала бы за это. Там можно разместить мебель со всего Бруклина, но будут сложности с изъятием нужных вещей. Сам понимаешь: изменение физической природы…
– Нужно просто составлять план, – рассеянно сказал Ваннинг. – Сделать рисунки находящихся внутри предметов и обозначить их.
– Сразу видно юриста, – заметил Гэллегер. – А я бы чего-нибудь выпил.
Он вернулся на диван и присосался к мундштуку.
– Я дам тебе за этот шкаф шесть кредитов, – предложил Ваннинг.
– Можешь забирать. Все равно он занимает тут слишком много места. Жаль, что его самого нельзя сунуть внутрь его самого. – Гэллегер засмеялся.
– Забавно звучит…
– Ты так считаешь? Держи. – Ваннинг вынул из бумажника деньги. – Куда их положить?
– Сунь их в «Чудовище», там у меня банк… Спасибо.
– Готово… Слушай, объясни мне получше эту хохму с куском сахара. Не одна же сила тяжести втягивает кусок в пробирку, правда?
– Точно. Еще и осмос. Или нет, осмос как-то связан с яйцами. Может, это овуляция? Проводимость, конвекция, абсорбция? Жаль, что я не изучал физику, тогда бы я знал нужные слова. А так я полный осел. – Гэллегер снова потянул из мундштука.
– Абсорбция… Дело не только в том, что сахар поглощает воду. В данном случае стол как бы пропитался условиями, царящими внутри шкафа… Как губка или промокашка.
– Что, стол?
– Нет, я, – коротко ответил Гэллегер, и воцарилась тишина, прерываемая бульканьем – это он вливал себе в горло алкоголь.
Ваннинг вздохнул и повернулся к шкафу. Прежде чем поднять его своими мускулистыми руками, он старательно закрыл дверцу на ключ.
– Уже уходишь? Спокойной ночи. Всего хорошего… всего хорошего…
– Спокойной ночи.
– Все-го хо-ро-ше-го! – пропел Гэллегер, заваливаясь спать.
Ваннинг еще раз вздохнул и вышел в ночной холод. На небе сверкали звезды, и лишь на юге их перекрывало зарево Нижнего Манхеттена. Горящие белым огнем небоскребы слагались в рваный узор. Огромная реклама превозносила достоинства вамбулина:...
Ваннинг задумался. Два предмета не могут одновременно занимать одно и то же место, значит, в шкафу все-таки есть какое-то пространство…
Однако это были только догадки, а должен быть и точный ответ. Пока Ваннинг его не нашел.
Он добрался до центра и направил машину к зданию, в котором занимал целый этаж. На грузовом лифте он поднял шкаф наверх, однако не стал ставить в своем кабинете – зачем привлекать внимание? – а поместил в небольшую кладовку.
Вернувшись в кабинет, Ваннинг задумался. А может… Негромко звякнул звонок. Задумавшись, Ваннинг не услышал его, а когда звук все-таки проник в его мозг, подошел к видеофону и нажал кнопку. Серое, мрачное и бородатое лицо адвоката Хэттона заполнило экран.
– Добрый день, – сказал Ваннинг.
Хэттон кивнул.
– Я пытался застать вас дома, но не успел и потому звоню в офис…
– Не думал, что вы сегодня позвоните. Дело разбирается завтра. Не поздновато ли для разговоров?
– «Дугон и сыновья» хотели, чтобы я с вами поговорил. Кстати, я был против.
– Вот как?
Хэттон нахмурил густые темные брови.
– Как вам известно, я представляю истца. Есть очень много улик против Макилсона.
– Это вы так говорите, но доказать что-то невероятно тяжело.