«Что же я сейчас наделала? Идиотка. Едва не отдалась парню, которого совершенно не знаю».
– Ты в порядке? – чуть охрипшим голосом спросил Антон, дотрагиваясь до моей руки, но я дернулась от него, словно ошпаренная.
Ничего не отвечая, я быстро развернулась на сидении, в прямом смысле слова выпрыгнула из машины и побежала по мокрому тротуару, совершенно не различая дороги.
***
Полностью промокшая и невероятно замерзшая я заявилась домой в одной тоненькой рубашонке, ибо кардиган остался у него в машине. Ну и наплевать.
На напольных часах в темно-вишневом футляре, стоявших в гостиной, было шесть вечера, что меня совершенно не удивляло – всему причиной служил один-единственный человек мужского пола, имеющий светло-пшеничные волосы и глубокие карие глаза.
Я замотала головой, тем самым пытаясь вытряхнуть этого юношу из своей головы и понеслась что есть сил на второй этаж, в свою комнату.
Губы все еще полыхали от его терпкого поцелуя, словно в огне, и я пыталась как можно меньше думать об этом инциденте, но все мои очередные попытки совершенно не увенчались успехом и были бесполезны.
«Неужели я начинаю испытывать к Антону чувства? Нет! Это ошибка! Грубая и нелепая ошибка. Это как в словарном диктанте, когда путают двухвариантные корни с одновариантными или еще что-то подобное».
– Кошмар! – громко взвыла я на весь дом, направляясь в ванную.
Хвала небесам, что я была одна-одинешенька в этом огромном особняке и никто не донимал меня всякими расспросами. «Что? Где? Когда? Почему?»
Я кинула сумку около письменного стола, давая себе слово разобрать ее после принятия водных процедур.
Контрастный душ совершенно не придал мне бодрости и сил, как бывало обычно, и я, словно призрак, обессиленно рухнула на неразобранную кровать, предварительно надев на себя мою любимую фланелевую пижаму с акварельными узорами, и свернулась калачиком, глядя в окно.
Никогда прежде я не испытывала ничего подобного, столь яркого. Это был мой первый поцелуй. О, Господи.
Чувство того, что этот год будет для меня совершенно необычным и особенным, не покидало ни на секунду, и я нашла в себе силы криво, но улыбнуться.
*Кира Пластинина – российский модельер.
Глава 5. Собственные амбиции всегда будут важнее истинных чувств.
Антон восседал в кожаном кресле цвета тёмного шоколада перед плазменным телевизором, по которому транслировались нудные, вечерние телепередачи и медленно потягивал дорогое виски прямо из горла бутылки. Рука юноши резко остановилась в районе правого кармана джинсов, и достала пустую пачку сигарет.
– Вот дерьмо! – громко выругался парень, плотно сжимая ту самую пачку и кидая в сторону, где стояла корзина для бумаг.
Он и забыл со всей этой неразберихой, произошедшей накануне с новенькой девушкой купить себе «никотиновый десерт», в котором так нуждался. Прокопов начал курить ещё в седьмом классе, на спор с одноклассниками, и постепенно эта пагубная привычка-баловство вышла на новый уровень – в какой-то мере зависимость. Мать все время его ругала за это вредное пристрастие, но блондину было все нипочём, и в конечном итоге она смирилась с этим.
«Лика».
Совершенно внезапно это имя вызвало в нем какие-то странные, теплые чувства, которые не были ему известны до сегодняшнего дня. Эта невинная особа произвела на него неизгладимое впечатление в первый же момент, а когда случился этот робкий в какой-то мере поцелуй, Антон совсем воспрянул духом, но не тут–то было; девушка молниеносно убежала от него все разрушив. Такого еще никогда с русским Чаком Бассом* не случалось. Обычно он бросал всех своих пассий, когда те ему надоедали, но никак не наоборот.
Исключительный случай составляла Юлия Чехова – она была королевой школы и приносила парню еще большую популярность, чем у него была до нее. Ее отец был нефтяным магнатом, а мать – знаменитой актрисой. Ему это нравилось, он любил вращаться в высших слоях общества, но испытывал ли Прокопов истинные чувства к Чеховой? Вопрос остается без ответа.
Он опомнился и громко фыркнул, возвращая бутылку на журнальный стол, где она стояла ранее. В этот же момент в дверь раздался звонок, и юноша, поднявшись из кресла и лениво потирая затылок, поплелся в прихожую.
«Ну и кого принесло на этот раз?» – мысленно спрашивал себя светловолосый, поворачивая ключ и налегая всеми своими силами на хрупкую, золотистую ручку.
Настроение у него сегодня было паршивое, и Прокопов совершенно не хотел никого видеть и слышать. Если это очередная расфуфыренная подружка его матери, которая зависима не от никотина и алкоголя, как добрая половина человечества, а от того, как бы лучше сделать маникюр и выбрать умопомрачительное платье, то он даже считаться с ней не станет, а просто выставит эту бестию за порог. Тем более, что матери дома не было. Она улетела в Прагу на четыре дня по каким-то особо важным делам.
Все его опасения оказались совершенно неоправданными.
– Привет, любимый, – дверь открылась, и в дом ворвалась, словно стихийное бедствие, невысокая брюнетка с слегка прищуренными из-за контактных линз глазами и бесцеремонно кинулась парню на шею. – Я так скучала без тебя! – промурлыкала она, завлекая юношу в глубокий поцелуй.
Он чисто инстинктивно ответил ей и, слегка отстранившись, хитро ухмыльнулся, держа девушку чуть ниже талии.
– Привет, котенок, – горячо шепнул он, проводя рукой по щеке Чеховой и одновременно закрывая дверь ногой, – а я думал, ты сегодня не придешь.
Юлия театрально закатила глаза и вздохнула, проводя маленькими пальчиками по спине, находившейся под слоем белой материи рубашки своего возлюбленного, тем самым даря ему невероятные ощущения.
– Какой же ты все-таки забывчивый, Антон, – она отстранилась от юноши и прошла в богато обставленную гостиную, остановившись возле полки, где стояли различные изысканные вина. – Мы же договаривались сегодня на восемь вечера, у тебя дома, – девушка взглянула на свои наручные часы и поморщилась. – Прости, я поняла, почему ты такой сердитый, я снова опоздала. Я – плохая, очень плохая девушка.