– Мне почти девяносто, и боюсь, что последние несколько лет я слишком пренебрегал здоровьем.
В продолжение этого незамысловатого разговора Бразил смотрел на By Чжули, сидевшую рядом с Хаином. Она не обращала никакого внимания на беседу и едва прикоснулась к еде.
– Ну что ж, – сказал Бразил, сдерживая любопытство, которое возбудила в нём эта странная девушка, – факты из моей биографии украшают эти стены, про гражданку Вардию мне всё ясно, а что заставляет вас мотаться по солнечным системам, Хаин?
– Я торговец, капитан, – ответил толстяк. – А на всех планетах в числе товаров, которые там производятся, обязательно найдётся что-нибудь особенное, единственное в своём роде. Нужно только как следует поискать. Это первая причина. Кроме того, то, что для одной планеты – излишек, для другой – жизненная необходимость. Вот я и устраиваю такие сделки. И это вторая причина – А как насчёт вас, гражданка By Чжули? – сменил тему Бразил. – Вы его секретарь?
Девушка неожиданно смутилась. «В её глазах промелькнул настоящий страх», – сказал себе Бразил. Она повернулась к Хаину, словно умоляя о помощи.
– Моя… э… племянница, капитан, очень застенчива, – вкрадчиво сказал Хаин. – Она предпочитает быть незаметной. Ведь правда же, дорогая, ты всегда предпочитаешь оставаться в тени?
– Я всегда предпочитаю оставаться в тени, – эхом отозвалась By Чжули монотонно, как машина. Казалось, она не понимает смысл слов, которые произносит.
– Простите! – Бразил поднял руки в знак смирения.
«Забавная подобралась компания, – сказал он себе. – Продукт родильной фабрики разговорчив и даже любознателен, а настоящая девушка ведёт себя как робот». Он вспомнил о двух девицах, с которыми познакомился ещё в стародавние времена. Первую все считали сексуальной красоткой, и мужчины начинали томиться от вожделения после первого же взгляда на неё. Другая была мужеподобной уродиной с хриплым голосом и замашками водителя автокара. Однако секс-бомба предпочитала женщин, а мужеподобная была божественна в постели.
«Господи, как же всё-таки обманчива внешность», – сделал он мрачный вывод.
Тишину нарушила Вардия. В конце концов, её ведь готовили к дипломатической службе.
– Мне кажется, это прелестно, что вы так стары, капитан, – сказала она весело. – Вдруг вы вообще старше всех живущих. Моя раса, разумеется, не знает омоложения, в нём нет нужды.
«Конечно, нет, – с грустью подумал Бразил. – Питомцы родильных фабрик не стареют, они всю жизнь остаются шестнадцатилетними юнцами. Эти консервы копошатся в своём муравейнике положенные им восемьдесят лет, а затем спокойно являются на местную смертную фабрику, чтобы быть переработанными в удобрение. Муравейник? – Он сам удивился этой мысли. – Кто же тогда, чёрт возьми, муравьи?»
Вслух же он заметил:
– Ну, старый я или нет, сказать не могу, но радости от этого мало, если не иметь такой работы, как у меня. А живу я так долго, наверное, потому, что в моём организме выработался некий иммунитет против смерти.
Лицо Вардии просияло. Вот это она могла понять.
– Интересно, что это за мир, который нуждается в таком императиве выживания? – задумчиво произнесла она, показав остальным, что ровным счётом ничего не поняла.
– Навсегда ушедший, – сухо отрезал Бразил.
– Думаю, нам следует вернуться в свои каюты, капитан, – вмешался Хаин, вставая и потягиваясь. – По правде говоря, единственная вещь, которая утомляет больше работы, – это безделье.
By Чжули немедленно вскочила, и они вместе вышли из кают-компании.
– Я тоже, пожалуй, пойду, капитан, – сказала Вардия, – но мне бы хотелось как-нибудь поговорить с вами ещё и, если возможно, побывать в рубке.
– Милости прошу, – ответил Бразил сердечно. – Я всегда буду рад компании.