Корд еще раз взглянул на Клер, которая поднималась по лестнице, наклонив изящную головку, словно разглядывала узор на ковре. Корд не мог оторвать глаз от серебряной пряди волос на ее щеке и чувствовал знакомое воодушевление. Он улыбался, предвосхищая захватывающие приключения, которые неожиданно приготовила для него судьба.
Потом подумал о кипе бумаг, ожидающих на письменном столе, и улыбка исчезла с его лица. Со вздохом Корд направился в кабинет.
Глава 2
На следующий день миссис Миллз принялась объяснять Тори ее обязанности. По счастью, Тори вела довольно большое хозяйство в Харвуд-Холле, а так как скаредный барон свел штат слуг до минимума, все в поместье целыми днями трудились до изнеможения.
Хотя в Харвуд-Холле Клер никогда не приходилось работать, она без жалоб начала выполнять все, что от нее требовалось: собирала горох и бобы в огороде при кухне, бегала на рынок за горшочком масла, которое могло понадобиться повару, чтобы приготовить ужин, и получала удовольствие от общения с другими слугами.
С тех пор как три года назад умерла их мать, Шарлотта Темпл Уайтинг, леди Харвуд, они почти ни с кем не виделись. Когда мама заболела, Тори находилась в частной школе миссис Торнхилл. А после маминой смерти отчим настоял, чтобы Тори оставила учебу и занялась хозяйством. Он сказал, что Клер может учиться дома. Когда дело касалось сестер, барон был предельно скуп, но теперь Тори знала, что он к тому же надеялся пробраться в постель к сестре.
По ее спине пробежала дрожь. Теперь Клер в безопасности, сказала она себе. Увы, на самом деле кража ожерелья и возможная смерть барона нависли над ними, как темная туча, омрачая каждый прожитый день. Но если бы барон был мертв, они бы узнали об этом из газет или их бы уже арестовали.
Поэтому скорее всего барон оправился и просто ничего не сообщил о происшедшем, надеясь избежать скандала. Он был помешан на своем титуле, доставшемся ему после смерти отца Клер и Тори. Теперь он был бароном Харвудом. Может быть, не желал пятнать свое имя.
Ее мысли вернулись к ожерелью. Майлс Уайтинг с первого взгляда пришел в восторг от прекрасных жемчужин и сверкающих между ними восхитительных бриллиантов. Тори не исключала, что он приобрел ожерелье для любовницы, но не смог расстаться с ним. Как бы там ни было, ожерелье возымело какую-то власть над ним.
Конечно, рассказываемые шепотом небылицы о темных страстях и насилии, об огромных состояниях, обретенных и потерянных обладателями ожерелья, были не чем иным, как фантазиями.
И еще… Тори смотрела вокруг, размышляя о своем нынешнем положении, лицо ее было влажным от жара – под кастрюлями, кипящими на плите, плясали языки пламени. Ее волосы выбились из прически и прилипли к затылку. Она думала о Клер, о том, нет ли у барона дурных намерений.
Тори принимала дела у миссис Миллз, вникая во все тонкости ведения хозяйства. Ей предстояло проверять счета, составлять меню, принимать поставляемые продукты, вести учет хранящегося в кладовых, следить за сменой и стиркой белья, заказывать все, что может потребоваться в хозяйстве, и это составляло только часть бесконечного перечня обязанностей.
Только через несколько часов она смогла подняться наверх, чтобы проверить по списку белье в кладовке западного крыла особняка, и наткнулась на графа, стоявшего в дверях одной из спален. Тори догадалась, что сестра меняет в спальне белье, и вся напряглась.
– Вам что-нибудь нужно, милорд? – спросила Тори, уверенная, что знает, зачем он здесь.
– Что? О нет, ничего, я просто… – Он мельком взглянул на Клер, которая, держа в руках охапку грязных простыней, не отрываясь смотрела в окно.