– Понимаешь, на наших семейных сборищах я привыкла общаться с одной лишь Олей, Сашка и девочки обычно держались от нас в отдалении. А этих Наташу с Димой я вообще впервые вижу.
– Дима-то ничего, тихий. А вот Наташа…
И тут же до их ушей донесся громкий возглас Наташи, вздумавшей играть с девчонками то ли в индейцев, то ли в ковбоев, то ли вовсе в диких быков. Группа европейских старичков, семенивших мимо, испуганно шарахнулась в сторону, а у одной старушки, кажется, от крика Наташи даже вывалилась вставная челюсть.
В общем, подруги с явным облегчением вздохнули, когда пришло время садиться в самолет. У них были билеты в бизнес-класс, не потому, что они не знали, куда девать деньги, просто дешевых билетов на этот рейс не оказалось, а Оля хотела, чтобы все непременно летели одним самолетом. И если сначала подруги переживали по поводу потраченных напрасно денег, то теперь они думали, что не так уж и дорого заплатили. Все-таки в самолете они смогут передохнуть от бойких Олиных девочек.
Впрочем, оказалось, что Наташа с Димой тоже летят в бизнесе. Да еще улыбчивая стюардесса, поняв, что они знакомы между собой, посадила их всех рядом. Так что за время пути четверо друзей успели много узнать об этой паре, с которой им, судя по всему, в тесном контакте предстояло провести ближайшие две недели.
Наташа работала учительницей математики в школе. Дима работал в банке, возглавлял отдел по работе с юридическими лицами. И насколько могли судить подруги, именно Дима являлся добытчиком в семье. Однако такого затюканного и загнанного добытчика подругам еще видеть не приходилось. Дима был полностью под каблуком у жены. Он не осмеливался даже шутить без ее поощрения. Все время следил за выражением лица своей госпожи и был ей настолько предан, что подругам становилось даже завидно.
Их собственные мужчины до такой степени «подкаблучности» не доходили ни разу в жизни, даже на самый крохотный моментик. Дима же, казалось, не мыслил своей жизни без Наташи. Даже когда она отходила по своим надобностям, Дима говорил только о жене, какая она милая, замечательная и самая-самая чудесная на свете.
– Люблю я мою малышку просто до ужаса, – откровенно признался он друзьям. – Женаты мы с ней меньше года, и мне до сих пор просто не верится, что она моя.
И он не врал: когда Наташа была рядом, Дима буквально млел и старался лишний раз рот не открывать.
Да это и немудрено, ведь сама Наташа говорила, не умолкая. Трудно было представить, сколько слов в минуту выстреливал ее крупный, красиво очерченный рот. По каждому вопросу у нее имелось свое мнение, которое она, не затрудняясь, интересно это собеседнику или нет, обязательно высказывала.
– У тебя нет затычек для ушей? – наклонившись к Лесе, спросил Эдик. – Сколько болтает эта баба, просто уму непостижимо!
– Она ведь учительница, это у нее профессиональное.
Леся пыталась, как могла, сгладить ситуацию. Но Эдик нетерпеливо перебил ее:
– Так есть у тебя затычки или беруши?
– У меня есть заглушки в уши для плавания под водой. Сгодятся?
– Что угодно, лишь бы только не слышать ее голос!
Эдик заткнул уши мягкими резиновыми шариками и блаженно застонал, так ему стало хорошо. Что касается Лисицы, то он наушники так и не снял, так что ему тоже было неплохо. У Димы, судя по всему, был устойчивый иммунитет к болтовне жены, за время супружества он научился просто ее не слышать. А вот у подруг такой защиты не было, им пришлось выдержать натиск Наташи. И к концу полета они пришли к двум выводам. Первый – Наташу необходимо чем-то постоянно отвлекать от их собственных персон. И второй, что Саша бы не прогадал, выбери он в свое время в спутницы жизни именно Наташу. Эти двое подходили друг другу идеально.
Когда Наташа отлучилась до туалета, подруги зашептались между собой:
– Они словно из одной болванки отлиты.