– Капитан Орлов, Ваше Высочество, – спокойно представился парень и скрылся за дверью. Я же продолжал оставаться в шоке от такого поведения. А вдруг я решу не слушать Рейна, выдам все Геннадию, сдам и его в том числе? Встряхнув волосами, понимаю, что брат даже не допускал такой возможности. Наследник трона убил девушку, которую я люблю, перейти на его сторону в моем случае невозможно. Оставшись в одиночестве, опускаю руки и признаю, что гвардеец прав. Нагнать физическую форму старших братьев за короткий срок я не смогу, а значит, придётся играть в другую игру, но какую?
Я был самым младшим. Только поступил на первый курс университета и проходил обучение дистанционно, пока. Ни знаний, ни опыта, ни уверенности, ни связей, ни даже своих денег у меня нет. Очередной приступ паники и неуверенности в себе настиг с неописуемой силой. Не мог Рейн не знать моей бесполезности, зачем тогда говорил, что надеется на меня и давал задание? На что он рассчитывал и чего ожидает? Возможно, брат попросту ошибся в выборе исполнителя. У него есть Лорд Алистер, вот этот человек может исполнить любое его получение.
Единственное, что не давало мне покоя – это желание отомстить за смерть Катрины. Пусть я и успокоился, приняв ее отсутствие в моей жизни, но оставить все, как есть, не мог. Геннадий должен понести наказание, и если убить его в честном поединке или дуэли я не могу, придётся тренировать хитрость и меткость. Уж для этого физическая форма не играла роли.
Глава 5. Скарлатина
Первый день в странном для меня заведении оказался не таким уж и плохим, если не обращать внимания на жуткую боль во всем теле. Да, в чулан под лестницей принесли матрас и подушку с одеялом, но несмотря на это, создавалось впечатление, словно спала на полу. После первой ночи болело абсолютно все, наутро я с трудом передвигалась по огромному двухэтажному дому, осматриваясь по сторонам. Экскурсию провели сразу по прибытии, но поверхностную. Лорд Алистер привез меня ближе к ночи, когда в заведении полно народу, а по договоренности руководительницы борделя и принца Рейнхарда – меня нельзя демонстрировать клиентам и тем более продавать. В подробности никто не успел посвятить, но я доверяла принцу и полагалась на его решения и договоренности.
Днем мне полагалось заниматься с жившими в доме детьми. Я плохо разбиралась в порядках и правилах, установленных в борделях, оттого их наличие вызывало определенные вопросы, задавать которые все равно не стала, да и не кому. Хозяйка посмотрела на меня всего один раз по приезду, поговорила о чем-то с Лордом Алистером, пока я осматривала чулан и больше на глаза не попадалась. Ко мне приставили одну из сотрудниц, девушку по имени Лилия, она-то и провела экскурсию и рассказала о режиме работы и что от меня требуется. Само по себе заведение открывалось только ближе к ночи, в утреннее время засидевшиеся гости поспешно покидали его, стараясь не попадаться друг другу на глаза, а весь день девушки были посвящены сами себе. Чаще всего все свободное время они тратили на поддержание физической формы и внешней красоты. Знать не знаю каким образом. Некоторые отсыпались.
Весь первый день я потратила на подавление собственных чувств и волнение за собаку, оставшуюся во дворце, и само собой, принца Рейнхарда, ведь он не написал мне, что с ним теперь будет. Пришлось снова в срочном порядке брать себя в руки и подстраиваться под изменение ситуации, что далось не так легко, как хотелось бы. А тут еще эта боль по всему телу из-за неудобного подобия кровати. Попросить нормальную я боялась, да и лучше лишний раз никому на глаза не попадаться, мало ли, что кому придет в голову. Забравшись в чулан после открытия заведения, к своему удивлению, оценила, что звукоизоляция здания отличная. Предвкушая слушать всю ночь разнообразные стоны, скрип и другие звуки, ожидаемые в подобном месте, я не слышала ничего, кроме шагов хозяйки, проходившей время от времени возле двери чулана.
Только на второй день проживания в борделе, после полудня, поймала Лилию и спросила, а где же те самые дети, с которыми мне предстоит заниматься и сидеть до открытия дверей барделя. Улыбнувшись, девушка указала путь до самой угловой комнаты на втором этаже и распахнула перед мной дверь. Войдя внутрь, я замерла на месте при виде четырех двухэтажных кроватей вдоль стен, некоторые аккуратно заправлены, но есть и те, где подушка с одеялом валяются скомканные в углу. Посреди комнаты большой круглый стол с разными стульями и табуретами вокруг, ящик с игрушками в углу и шкаф для одежды. Все необходимое для проживания детей есть, но в каком виде была вся эта мебель и вещи, не описать словами. Все старое, выцветшее, потертое, облезлое, но детям все равно. Они носились вокруг стола, играя в догонялки, один мальчик пытался рисовать при стоящем сумасшествии, а самый младший на вид пытался завязать шнурки на ботинках, сидя на кровати в дальнем углу.
Всего мне в ученики досталось пять детей, меньше, чем кроватей, но вопросов я опять же не задавала. Три мальчика и две девочки, самой старшей на первый взгляд исполнилось двенадцать, а младшему не было и шести. Среди них не оказалось ни одного со светлыми волосами, в основном присутствовал русые или черные и карий цвет глаз. Тяжело вздохнув, мне пришлось вспоминать все то, чем занималась в той, другой жизни, и я на самом деле поняла, как размякла и обленилась за три месяца в императорском дворце. Там даже ходить никуда не надо было, кроме внутреннего двора, целыми днями читала книги и играла с собакой, наслаждаясь перепиской с Рейнхардом и с трепетом ожидая его сообщений. Да, руки еще помнят, как рисовать, хоть это мастерство не потерялось. А вот как объяснить детям тему урока, поддерживать их дисциплину, да и просто заставить молча слушать и сидеть за столом – казалось, утеряно безвозвратно. Сперва необходимо познакомиться с учениками, чем я и пыталась заняться первые тридцать минут после прихода к ним. Полностью меня игнорируя, мальчик и девочка лет семи-восьми с русыми короткими волосами продолжали носиться вокруг стола, снося все на своем пути. Самая старшая, девочка двенадцати лет с длинными каштановыми волосами, собранными в косу всячески пыталась их успокоить, но и у нее ничего не получалось.
Завязав шнурки, младший ребенок подошел к столу, увернулся от чуть не сбившей его бегуньи и устроился на маленькой табуретке, оперевшись руками о сиденье, после чего уставился на меня. Последний мальчик, с черными волосами, так и не оторвался от рисунка, у него что-то не получалось, и он усердно тер лист бумаги ластиком, исправляя неровные линии. Наблюдая за ним, я присела на стул напротив, взяла себе чистую бумагу, карандаш и тоже принялась рисовать.
Руки сами создавали набросок знакомыми и привычными движениями. Свою собаку изображала много и часто, особенно в последние дни, оттого ее образ возник из ниоткуда и сразу стал преобразовываться в картинку. Бегавшая парочка заметила образовавшийся рисунок первыми, девочка остановилась сбоку, заглядывая через плечо, а мальчик с разбегу врезался в нее, но, ухватившись за плечо, затормозил и тоже обратился во внимание. Устав от них, старшая девушка опустилась на свободный стул и сложила руки.
– А нам не разрешают завести собаку, Мадам Элла говорит, что от нее все будет в шерсти, а это снижает репутацию, – проговорила младшая девочка, смешно приоткрыв рот и любуясь еще даже не законченным наброском животного. Усмехнувшись, качаю головой, еще бы им здесь собаку разрешили завести, в борделе-то.