— Плохо только, что эти двое все ближе». И тогда он заскочил в первый попавшийся подъезд, который как раз открыла какая‑то старушка. С ходу раздолбав все лампочки, так что в помещении оказалось довольно темно, он прислонился к стене самой темной ниши и принялся ждать, одновременно стараясь восстановить дыхание и не сорваться на предательский кашель, который так и рвался из его груди. Скрипнула дверь, и в ее проеме показался первый преследователь.
— Выходи, парень, мы тебе ничего не сделаем… — произнес первый, проходя внутрь, поскольку его подгонял второй, тоже желавший войти.
— Выходи… — произнес второй, слепо вертя головой из стороны в сторону.
Брюстер понял, что ждать больше нельзя, никак нельзя дать им привыкнуть к темноте, и бросился вперед. В последний момент нервы его не выдержали, и он закричал, замахиваясь обрезком. Его противник заметил свою жертву, но вместо того, чтобы просто отразить неумелый удар, он выхватил пистолет.
Удар пришелся по кисти руки, державшей пистолет, и в тот же миг грохнул выстрел. Макс Брюстер без замаха врезал, не глядя, своим оружием другому противнику в область головы. Растолкав обезумевших от боли противников, он выскочил на улицу.
— А узнаешь, — сказал Шило, доставая свой нож. Солнечный лучик весело пробежал по широкому лезвию десантного ножа. От этого блеска Брюстер вспомнил про свою трубу, оброненную им во время падения. Обрезок был и далеко, и близко одновременно — на расстоянии трех метров, но до него еще нужно было добраться.
Макс понимал, что все зависит от того, в каком настроении находится его мучитель, который за это время мог искромсать его в лапшу уже десятки раз. По всему выходило, что в хорошем, раз начал свое черное дело с разговора, первый удар не считается.
— Нет, нет, нет, даже и не думай, — Шило оттолкнул обрезок к стене дома.
— Спасите! Пожар! — закричал Брюстер.
— Умно, но это тебе не поможет.
Шило оборвал крик ударом ноги в живот, сказывалось долгое сидение без настоящей работы, а бить кого‑то просто так ему было неинтересно, тем более мутузить бесчувственную грушу в спортзале, другое дело на задании, где вырабатывался настоящий адреналин. Шило схватил свою жертву за шиворот и со всего размаху двинул в челюсть, отчего тот отлетел на пару метров. Следующий удар, согнувший Макса пополам, пришелся в печень. Парню показалось, что у него в животе взорвалась ручная граната, тут же нестерпимо захотелось в туалет.
Мочиться под себя Брюстер не стал. В нем всколыхнулась злоба, и он не захотел давать своему мучителю лишнего повода для веселья.
Так Шило гонял Брюстера, пытавшегося хоть как‑то защищаться, от стены одного дома к стенке другого несколько раз, превратив того в сплошной синяк, пока избиение не прервал вопрос прохожего, заглянувшего туда, куда заглядывать не стоило:
— Что тут происходит?
— Уроки уличного боя, — ответил Шило, одновременно отводя руку назад.
Нож со звоном вышел из ножен и уже через миг оказался в груди незадачливого пешехода.