Плескачевская Инесса - Валентин Елизарьев. Полет навстречу жизни. Как рождается балет стр 3.

Шрифт
Фон

Начинается та часть урока, которая зовется «аллегро»  быстро, весело. Не то чтобы артистам было весело, скорее мы, их единственные зрители, видим, что они выполняют все бодро (это еще один перевод термина «аллегро»): прыжки идут один за другим, взлететь из пятой позиции и приземлиться в пятую удается не всем. «Начало сезона,  объясняет Елизарьев,  они еще не в лучшей форме, скоро войдут».

Валентин Николаевич говорит, что бывает в классе «тут все идет по нарастающей: сложнее, сложнее; это как Болеро Равеля каждое утро»  хотя бы раз в неделю, артистов это мобилизует. Не сомневаюсь. «Балет жестокая профессия. И очень травмоопасная». И рассказывает, как вчера на репетиции одна девочка (для него все балерины девочки) выбила колено. Во время рутинного и совсем не сложного упражнения. Бывает. Каждый должен быть готов. Но каждый надеется, что не с ним. «Если бы сюда зашел человек ну, обычный человек, который в театр ходит, может, раз в год, и то если жена заставит, так вот, если бы он зашел и увидел бы этих мужиков у станка (а станок здесь, сами понимаете, не тот, что на заводе, но станком называется вполне справедливо.  И. П.), наверное, задался бы вопросом о том, насколько это мужское занятие ногу вверх, в сторону, назад, вперед. А ведь это очень тяжелая и жестокая профессия».

Он знает, он через это ногу вверх, вперед и в сторону у станка, батман, плие, из пятой в пятую проходил.

Желание танцевать

Валентин Елизарьев родился в Баку в «огромном многонациональном дворе», как вспоминает этот двор сегодня: «Многие занимались самодеятельностью, ходили в разные кружки. Очень большая группа ходила в хореографический кружок в Дом офицеров. Девочки и мальчики, мы вместе ехали в центр города, в красивое здание на троллейбусе и затем заходили. Родители мое увлечение поощряли. Не могу похвастаться, что тело мое как-то по-особенному устроено, но у меня, во-первых, был запал, а во-вторых, хореографические идеи. Мне безумно нравилось это все, я с энтузиазмом ходил на занятия, не пропускал ни одного».

Преподавателем в кружке был заведующий балетной труппой Азербайджанского театра оперы и балета Лев Ваганович Леонов, и это первое везение будущего хореографа. Потом будут и другие удачи словно судьба подталкивала к осознанию призвания и посылала людей, которые поведут в правильном направлении.

 Он нас опекал, как родных,  вспоминает Елизарьев своего первого педагога.  По его совету я и поступил в училище после третьего класса общеобразовательной школы, а после перевелся в Ленинград.

 Какие у вас тогда были амбиции как у танцовщика?

 Я не обладал ни великолепной фигурой, ни природными данными. У меня просто было огромное желание танцевать. Я был очень предан балету.

Это удивительное елизарьевское качество способность трезво оценивать себя и свои возможности, но извлекать из всего, что дала природа, максимум не изменяло ему никогда. В 1964 году он подростком пришел в Ленинградское хореографическое училище в класс Геннадия Селюцкого.

 Мы были его первым классом, с нас он начал преподавать. Всех ребят, на которых рассчитывали, что они станут звездами балета, брали в другой. Я был не в звездном.

 По каким критериям отбирали?

 Прежде всего по фигуре. У меня не было того сочетания, которое должно быть у Принца. В другом классе были действительно очень хорошие ребята, но кроме Михаила Барышникова ни одного имени в истории не осталось. А у меня был такой немного странный класс киргизы, туркмен, грузин. И я из Азербайджана. Все на полном государственном обеспечении, у родителей я брал деньги только на питание. А тем ребятам, у которых была стипендия от республик, даже питание оплачивали. Таких, как я, приехавших за родительские деньги, одевали. Мне выдали ботинки, форму, рубашки, чтобы еженедельно были свежие, пальто, шапку все за государственный счет. Более того, мы сами даже не стирали отдавали в стирку, а нам взамен выдавали чистое. По-моему, два или три комплекта одежды было. Еще выдавали полотенца, постельное белье. Если участвуешь в практике, в театр и обратно везут на школьном автобусе. За практику нам какую-то мелочь платили, мы даже успевали в буфете Кировского (сейчас Мариинского.  И. П.) театра пообедать или поужинать. Я чувствовал огромную государственную поддержку. Мой папа уже ушел на пенсию, мама работала, но не очень много зарабатывала, и они не могли создать мне какую-то особую жизнь. Я жил очень скромно в интернате. Но там были хорошие условия, каждая комната на два-три человека. Я вспоминаю это все как очень светлый период.

Родители, конечно, переживали, что единственный сын так далеко: «Мама особенно, а вот отец был уверен во мне». Да и сам Валентин скучал, особенно первые три-четыре месяца:

 Все другое кругом. Баку многоязычный, а здесь только русский язык. Баку, город моего детства,  яркий, ароматный, пряный, колоритный, многонациональный, с удивительно живой застройкой и невероятной красоты морем. Баку это сохраненное Средневековье с ханским дворцом, это удивительная архитектура конца XIX начала ХХ веков, когда с большим размахом строили нефтяные магнаты, в том числе братья Нобели. Люди там горячие и талантливые. Но как личность меня все-таки сформировал Ленинград. Когда-то столица империи, с вдохновляющей архитектурной симфонией, которую создавали лучшие зодчие мира. Дворцы, проспекты, русское барокко и классицизм, Нева, Балтийское море Я очень много слышал о ленинградской школе и очень хотел поступить. Просто безумно. Было целью жизни.

 Вы рано начали добиваться целей, которые ставили.

 Да, я не только ставлю цели, но и стараюсь их добиться.

Валентин Николаевич вспоминает, как потрясли его педагоги в училище:

 Я про них в книжках читал, знал из новостей, а тут приходишь и близко с ними знакомишься. Невероятно. У этих людей за спиной была мощная русская балетная школа. Это очень чувствовалось что они образованные, специалисты. Их всегда было очень интересно слушать, смотреть на них. Педагоги от Бога, они получили свою профессию от великих мастеров русского балета. Да и сами они в свое время были звездами.

 Насколько жесткими по отношению к вам они были?

 Большинство педагогов выбирали одного-двух лидеров в классе и основное внимание уделяли самым физически способным.

 Это сразу видно человек способный или неспособный?

 Видно. Потому что примерно 50 процентов это наследственность. Какие папа, мама, как они сложены физически, какой ребенок, насколько он артистичен. Должна быть красота и особое строение человеческого тела: не всякая фигура приспособлена для балета.

 Балет предъявляет к телу большие требования?

 Да, а все остальное педагоги. Очень условно, примерно 50/50.

 А была ли конкуренция между вами, учениками?

 Конечно. Всю жизнь конкуренция, и сейчас конкуренция.

 А как она тогда выражалась?

 Мы старались перед педагогом быть лучшими. Помешать друг другу трудно, у всех равные возможности: стоишь за станком или на середине зала, и ты должен качественно сделать определенное количество движений. Ловили каждое слово педагога, боролись за его внимание. У нас очень дружный класс был и девочки, и мальчики.

 А мальчикам в хореографии проще, чем девочкам?

 Мужчинам вообще в жизни проще. Не только в хореографии, вообще. Но самое главное это труд. Без труда ничего. Много очень талантливых людей прошло мимо этой профессии просто потому, что не хотели трудиться, хотели на одних природных способностях выехать, а только на них далеко не уплывешь. Потому что искусство очень жестокая такая мясорубочка.

 Особенно балет.

Ваша оценка очень важна

0
Шрифт
Фон

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Скачать книгу

Если нет возможности читать онлайн, скачайте книгу файлом для электронной книжки и читайте офлайн.

fb2.zip txt txt.zip rtf.zip a4.pdf a6.pdf mobi.prc epub ios.epub fb3