О том, что за прошедшие годы Загорский и сам мог состариться и ждет ее уже не импозантный джентльмен, а старая развалина, Лисицкая не думала по одной простой причине этого просто не могло быть. За то время, пока жили вместе, она достаточно изучила его характер и знала, что Нестор лучше умрет, чем даст себе постареть.
Интересно, брови у него по-прежнему черные или все-таки сравнялись цветом с прической? И он все еще носит свое железное кольцо, которое досталось ему от деда? Ах, как она возревновала, в первый раз увидев это кольцо у него на руке! Почему-то ей показалось, что это подарок какой-нибудь прежней возлюбленной и некоторое время Лисицкая терзалась подозрениями, пока, наконец, не выяснилось, что это просто памятное кольцо, сделанное из кандалов его деда-декабриста.
Поезд тронулся, а в купе так никто и не появился. Светлана было возликовала неужели же она поедет в купе одна? Но потом одернула себя: мало ли что, может быть, на следующей станции войдет семейство с крикливым и сопливым ребенком, который всю ночь не даст никому и минуты покоя.
Но она ошиблась, никакого семейства так и не появилось. Однако спустя пять минут после отправления дверь в купе открылась и на пороге показался солидный господин в сером плаще и серой же шляпе-котелке. Он снял котелок, и Лисицкая увидела знакомое квадратное лицо, чуть прищуренные глаза, резкие складки вокруг рта и стриженные бобриком каштановые волосы.
Анатоль! ахнула она. А ты что здесь делаешь?
Увидев ее, пассажир заморгал глазами.
Что я делаю? спросил он несколько недоуменно. Я, видишь ли, еду в Москву по делам.
Господи, да что он такое говорит? Это же она, она едет в Москву по делам!
Хорошо, рассудительно отвечал Анатоль, ты тоже можешь ехать в Москву по делам. Мы оба можем ехать в Москву по делам, не так ли?
В одном купе? изумилась Лисицкая.
Анатоль только руками развел: тут он совершенно не виноват, в кассе ему выдали билет именно в этот вагон и именно в это купе. Но если ей его соседство так неприятно
Перестань говорить глупости, перебила она, что значит неприятное соседство? Я очень рада тебя видеть, хотя это на самом деле очень странное совпадение.
Светлана несколько кривила душой. С одной стороны, узнав, что соседом ее будет Анатоль, она немного успокоилось во всяком случае, рядом с ним она в абсолютной безопасности и никакие дети ей совершенно не страшны, пусть даже и самые сопливые. С другой стороны, ее на вокзале должен встречать Загорский. А что, если давний возлюбленный увидит ее нового кавалера, или наоборот? Если они догадаются друг о друге, это может выйти крайне неловко Но что же теперь делать: не ссаживать же, действительно, Анатоля с поезда!
Светлана бросила на него быстрый взгляд исподлобья. Он уже спрятал свой портфель (видимо, в Москву тоже ненадолго), уселся напротив, но смотрел почему-то не на Светлану, а в окно, где катилась им навстречу бархатная летняя ночь.
Он прячет глаза, подумала она, но почему? И тут же догадалась, что Анатоль, очевидно, смущен, впервые оказавшись с ней в столь интимной обстановке.
Хорошо, повторила она, хорошо, я очень рада. В конце концов, это даже лучше. Мы сможем спокойно поговорить с глазу на глаз.
О чем она может спокойно поговорить с Анатолем с глазу на глаз, Светлана не очень понимала. Надо сказать, что и прежние их разговоры проходили обычно один на один, так что никто им особенно не мешал. Но сейчас Лисицкая была несколько выведена из равновесия, и, кажется, говорила первое, что приходило в голову.
Конечно, с другим человеком для маскировки она пустила бы в ход очарование и кокетство, но очаровывать Анатоля было бы несколько странно. Оставалось придумать, чем они займутся в ближайшее время все-таки до Москвы целая ночь езды.
У меня есть коньяк, сказал Анатоль. К вечеру, мне кажется, несколько похолодало, неплохо бы согреться.
Это все бес, поняла она, тот самый бес привольной жизни продолжает ее искушать. Ну, а что, если она возьмет и поддастся искушению? Почему бы и нет? Она взрослая женщина и имеет полное право. Главное, не зайти слишком далеко: в преддверии свидания с Загорским излишняя близость с Анатолем была бы на самом деле лишней.
Ладно, проговорила она, наливай, но предупреждаю: без глупостей.
Он улыбнулся неожиданно насмешливо. Вот как? И что же она будет делать, если он все же позволит себе некоторые глупости. Закричит? Или, может быть, пустится в пляс?
Она насупилась: это грубо и неостроумно, Анатоль. И вообще, балерины не пляшут, они танцуют, пора бы уже усвоить эту азбучную истину. Пляшут деревенские бабы и сознательные пролетарии, приняв на грудь беленькой, пляшут дрессированные медведи в цирке, пляшут разные там кокотки в кафешантанах, но никак не балерины
Перечисляя пляшущих Лисицкая сама не заметила, как выпила из поездного граненого стакана темно-коричневой обжигающей жидкости. Глоток оказался слишком большим, и она открыла рот и стала махать ладошкой, пытаясь затушить огонь внутри.
Что за коньяк? спросила она, кашляя.
Армянский, отвечал он.
Светлана поморщилась: лучшие коньяки делают во Франции. Как посмотреть, заметил Анатоль загадочно, вот, например, товарищ Сталин больше любит армянский.
Верю тебе на слово, отвечала она, так как ни разу не пила с товарищем Сталиным.
Светлана как-то очень быстро и неожиданно опьянела. Впрочем, много ли было ей надо без привычки и при таком хрупком телосложении? Сначала она захотела петь, потом танцевать, а потом вдруг обнаружила себя лежащей на полке, заботливо укрытой одеялом. Над ней наклонился Анатоль и смотрел на нее, не отводя внимательных глаз, как-то странно горевших в свете ночника.
Ты воспользуешься моим беспомощным положением? обиженно проговорила она.
Непременно, отвечал он. А теперь спи.
И, наклонившись, поцеловал ее в лоб. Она поразилась, какие холодные у него губы как будто он был мертвец. А, может быть, мертвец был не он, а она, потому что если в жизни человека нет любви, он считай, тот же самый мертвец и есть, и даже, может быть, еще чего похуже Она хотела додумать эту странную мысль до конца, но сил у нее уже не осталось, она закрыла глаза и провалилась во тьму.
Глава вторая. Двойное дно искусства
Сказать, что телеграмма Лисицкой совсем не взволновала Загорского, значило бы покривить душой. Впрочем, речь тут шла не о любовных переживаниях его встревожил тон послания. Светлана, несмотря на всю страстность ее натуры, всегда была девушкой очень разумной и волевой. Телеграмма же свидетельствовала о полном душевном раздрае. Похоже, действительно случилось нечто необычное и угрожающее. Впрочем, гадать не стоит, очень скоро все прояснится и так.
Нестор Васильевич, стоявший на перроне Октябрьского вокзала[9], посмотрел на часы поезд должен был подойти через три минуты. И он, действительно, подошел, однако вместо свистка дал густой и длинный гудок, в котором Нестору Васильевичу почудилось нечто траурное. И даже поезд показался ему не поездом, а огромной лодкой Харóна[10], перевозящей мертвецов через Стикс. Отогнав от себя дурацкие картины, детектив изобразил на лице подходящее к случаю выражение сдержанную радость пополам с легким смущением. Женщина как минимум, в первые минуты разговора должна почувствовать себя хозяйкой положения. В противном случае она огорчится и будет думать о неравенстве полов и о том, как избыть эту несправедливость, о деле же может и вовсе забыть.
Поезд стоял уже пару минут, а двери все не открывались. Впрочем, нет, не так. Двери не открывались в третьем вагоне, возле которого ждал Нестор Васильевич, из остальных же пассажиры выходили как ни в чем ни бывало, вытаскивая на свет божий разнокалиберные тюки, саквояжи и чемоданы.