Дин даже не стал устраиваться в отеле, оставил сумку на хранение и отправился разыскивать родных Эммы Грюттен. Ее родителей не было в живых, нашелся только брат, которому, похоже, было все равно. Нильс Сьеберг выслушал сообщение об убийстве своей сестры так, словно ему говорили о ненастной погоде в Новой Зеландии или падении цен на авокадо в Бразилии. Кивнул и только. О сестре ничего толком сказать не мог, пожал плечами:
– Эмма давно сама жила.
На просьбу дать адрес бывшего мужа сестры Ханса Грюттена снова кивнул и полез в залежи мятых бумажек под телевизором. Основательно там порывшись, Нильс вытащил замусоленную квитанцию, на обороте которой был написан какой-то телефон, покрутил в руках, сосредоточенно морщась, потом крикнул жене, возившейся в кухне:
– Сельма…
Несколько мгновений длилось молчание, Сьеберг позвал еще раз:
– Сельма!
Женщина, наконец, отозвалась:
– М-м-м…
– Тот телефон Ханса? У него теперь другой номер?
– Да.
– Давно?
– Да.
– Когда сменил?
– Два года назад.
– Какой сейчас?
– Мне откуда знать?
После каждого вопроса следовала задержка в несколько секунд, после ответа также. У Дина руки чесались встряхнуть супругов, чтобы очнулись, причем обоих. Что за сонные мухи?!
– А адрес вы его знаете?
– Адрес? – Снова мыслительный процесс длился несколько секунд, потом последовал ответ: – Не-а…
Призывая ярость всех богов сразу на этих двух сонь, Дин старался дышать глубже, чтобы не взорваться.
– Как вы можете не знать адрес сестры?!
Через пару секунд Нильс Сьеберг выдал следующую информацию:
– Ханс теперь не там живет.
– Называйте адрес, где жил, только быстро, иначе я не успею вернуться в Стокгольм вовремя.
Получив вожделенный адрес, Марклунд отправился искать аптеку, потому что от тягучести общения с семьей Сьеберг у него раскалывалась голова. Аптеку нашел в занятном здании на Риксваген, не сфотографировать которое не смог, уж очень хороша башенка на красной крыше. Полегчало даже без лекарства.
Правда, ненадолго, но теперь уже из-за звонка Мартина.
Бывшего мужа Эммы Грюттен Ханса Грюттена Дин нашел даже быстрее, чем ее брата, Ханс никуда не переезжал, разве что из одной половины дома в другую, уступив бо́льшую своей сестре с семьей. В воскресный день он был дома, визит Дина мужчину сильно расстроил, было видно, что тот переживает случившееся с Эммой по-настоящему.
– Где вы были позавчера и вчера?
Ханс пожал плечами:
– Много где, на работе, дома, в кафе… В какое время?
Марклунд махнул рукой:
– Все равно, если вы не уезжали из Брекке, то все равно.
– Вы меня подозреваете, что ли? Я из Брекке не выезжал уже два года, последний раз ездили в Эстерсунд с Эммой, когда поженились.
– Что за беда случилась с вашим сыном?
– Умер на операционном столе. Но он все равно бы долго не прожил, слишком тяжелый порок сердца.
– Его оперировали здесь?
– Нет, конечно, в Эстерсунде. Эмма возила туда Петера одна, я работал. Врач виноват только в том, что взялся за операцию, не стоило ему этого делать.
– А что за врач, фамилию назовете?
Ханс фамилию назвал, но добавил, что врач вынужден был уехать из Эстерсунда, потому что Эмма словно с ума сошла, каждый день ходила к госпиталю и часами стояла в ожидании, когда врач выйдет. Охрана даже полицию вызывала, но сам доктор не жаловался, Эмму и отпускали.
– А потом она узнала, что врач уехал в Стокгольм, и решила отправиться за ним. Я был против, Петера не вернешь, да и не жилец он был, надо жить дальше. Не послушала, оформила развод и уехала.
Марклунд на секунду задумался, спрашивать ли у бывшего супруга о беременности Эммы, но потом решил, что это наверняка не от него, потому ничего говорить не стал.
– Скажите, она ничего не сообщала о том, что нашла врача? Или о своей мести ему?
– Кому? Мне нет, а своей подруге Соне Хантер могла. Вы у нее спросите.
– Уже все спросили… – вздохнул Дин, вспомнив плаксивую подругу убитой.
– Что она сказала?
– Она и обнаружила вашу бывшую супругу убитой…