Эстра думал о том, каким был отец Игима киморт-южанин, бродяга, отчего-то осевший в маленьком поселении далеко в лесах Лоргинариума; об избалованных девицах, всегда получавших то, чего им хотелось, и о старшей, самой красивой сестре, пожелавшей однажды себе на беду странника-киморта; о девочке, не понимавшей, почему со всех сторон к ней тянутся страшные лиловые облака, которые не видит больше никто, даже папа с мамой, и почему с каждым годом тоскливее становится в родном доме; об Огите, изуродованной дыханием мертвоходца, и о других, кому повезло ещё меньше
А киморты добрые? тихо спросила Рейна со своего места.
Ей тоже не спалось.
Киморты разные, ответил эстра, отворачиваясь к стенке. Как люди. Точно как люди
Утром их провожали всем поселением за исключением, пожалуй, Игима и семьи врачевателя. Кроме еды в суму эстре затолкали одеяло из тонкой плотной шерсти, две фляги с лучшим раймовым вином, дали сменную одежду и тёплый меховой плащ.
Для Рейны не приготовили ничего.
Уже у самых ворот сквозь толпу провожавших протолкалась Верда, пунцовая от смущения, и вручила свежий, горячий хлеб, пахнущий мёдом и орехами.
Спасибо. Сама пекла?
Мы с матерью Верда потупилась. Я бы хотела с тобой в город пойти.
Захочешь по-настоящему дойдёшь и сама, улыбнулся ей эстра. Когда подвода поедет, напросись с ней. Сперва посмотри на город. Вдруг тебе не понравится?
Понравится! с жаром ответила Верда и смутилась ещё больше. Ну, прощай, странник. А как тебя зовут-то?
Никак. У эстр имен не бывает.
А у тебя будет, неожиданно упрямо сказала она. Когда тебя в следующий раз спросят про имя, скажи, что тебя зовут тебя зовут Алар!
Алар? «Желанный», значит? расхохотался эстра, и Верда закрыла пунцовеющие щеки руками. Где ж ты такое имя вычитала?
В книге было, пробормотала она пристыженно. Про любовь. Я очень красивое имя, да? и Верда с вызовом поглядела на эстру.
Он смягчился.
Да. Красивое. Прощай, Верда, и спасибо за имя.
Прощай, эхом откликнулась она.
Когда ворота захлопнулись, Алар накинул на голову капюшон и покрепче сжал руку Рейны.
Путь до города предстоял долгий.
2. Южный ветер
Фогарта Сой-рон, Шимра, столица Ишмирата
Фог сдалась на четвёртый день, когда умерла Ора.
До этого ещё можно было обманывать себя, уговаривать, что Алаойш просто сорвался в путешествие, не сказав ни слова ученице, как уже случалось раньше. Или что из дворца пришел вызов по делу величайшей секретности. Или что Дёран, лёгкая душа, зазвал старого приятеля в пьяный дом, а ласковые хозяйки не хотят отпускать сладкоречивого сказителя и красавца киморта слишком быстро
Тише, Ора. Тише. Скоро всё закончится, прошептала Фог, поглаживая обессилевшую собаку по голове.
За какие-то несколько часов Ора отощала так, словно не ела целое десятидневье. Шкура присохла к рёбрам, шерсть выцвела и свалялась клоками, а умные жёлтые глаза густо затянуло белёсой мутью. Сначала собака ходила кругами по дому, натыкаясь на углы, не понимая, что творится с ней, а потом легла в закутке, неловко вывернув шею, и стала тихонечко поскуливать. Фог пыталась сделать хоть что-то, влить в неё жизнь, заменить силу учителя своей, но не выходило.
Тише
Ора сунулась в ладонь сухим шершавым носом и лизнула её. Фог зажмурилась, чувствуя, как перехватывает горло, точно железным обручем.
«Плохо, совсем плохо. Если он её больше держать не может, значит, либо сам при смерти, либо либо сброс».
Почему-то это пугало даже больше вероятной гибели.
«наверно, я слишком верю в то, что он не может умереть».
Фог хотелось вскочить и побежать куда-то безразлично куда, лишь бы на месте не сидеть, лишь бы занять руки делом, в лаборатории ли, в кабинете, лишь бы не чувствовать, как с последним вздохом старой собаки уходит и отчаянная надежда.
Дышать Ора перестала к вечеру.
Ещё некоторое время Фогарта сидела неподвижно: долгое и мучительное ожидание вытянуло силы. Потом медленно поднялась на ноги в мышцы тут же словно впились тысячи тонких иголочек, ступни обожгло холодом. Ора, превратившаяся в туго обтянутый шкурой скелет, лежала в углу, и побелевшие глаза влажно блестели. Фог отвернулась и вслепую махнула рукой, щедро черпая морт из текущих сквозь дом потоков. Знакомая схема «мысль-стремление-энергия» казалась сейчас невыносимо сложной. Фогарта уже тысячу раз избавлялась от неудачных результатов эксперимента, от мусора во дворе после осенних бурь, но сделать то же самое с Орой, ещё недавно живой, тёплой, ласковой, было выше её сил.
Я смогу.
Она сжала зубы почти до хруста и наконец вложила в морт нужную мысль и стремление.
Иссохшее собачье тельце вспыхнуло бездымным фиолетовым пламенем и рассыпалось мелкой золой. Давя всхлипы в груди, Фог шевельнула пальцами, сворачивая из края хисты круглый сосуд и придавая ему с помощью морт стеклянную твердость и прозрачность, а затем перенесла туда прах Оры и запечатала наглухо.
Вот и всё, прошептала Фогарта, вешая сосуд с прахом к себе на пояс. Я развею тебя где-нибудь над лугом. Тебе бы понравилось.
Потом она спустилась в купальню и села на край бассейна, опустив ноги в тёплую воду. Небрежно подоткнутая хиста намокла, но Фог было всё равно. Хотелось опрокинуться в бассейн, нырнуть на самое дно и пролежать там несколько часов, дыша только морт, но время поджимало.
Если Алаойш не умер, а действительно достиг точки сброса, то оставалось всего восемь дней на то, чтобы отыскать его по следу спутника так гласили записи таинственного киморта по имени Миштар.
В лабораторию Фог так и пошла босая, в намокшей хисте, небрежно подоткнутой под пояс. В доме пахло чем-то горьким то ли увядшими цветами чийны, то ли дымом.
«Я должна справиться. Должна».
В собственные силы не очень-то верилось. В последние месяцы у Фог всё шло наперекосяк. Морт не желала сворачиваться на ладонях послушными упругими жгутами, а утекала сквозь пальцы, как песок; приборы на мирците барахлили; злополучный хронометр вообще взорвался, стоило прикоснуться к нему. Алаойш, правда, только посмеивался и говорил:
Ты просто научилась удерживать в себе куда больше морт, чем можешь контролировать, только и всего. Упражняйся чаще и будь осторожна.
Сейчас Фог надеялась на правоту учителя, как никогда прежде.
На втором ярусе лаборатории всё осталось таким же, как и в день исчезновения учителя. Покоились на подставках под стеклянными колпаками незавершённые механизмы заказы на починку от мастеров Шимры. Заполошно тикал восстановленный немалыми трудами хронометр, и золотистые песчинки быстро-быстро летели по изогнутой трубке от одного сосуда к другому, но уже вхолостую вряд ли хозяин вернулся бы, чтоб завершить эксперимент. Вдоль стены, в укреплённом шкафу, стояли наглухо запаянные коробки с мирцитом, заряженным и готовым к отправке на ярмарки.
Нужный механизм лежал в нижнем ящике, под рабочим столом. Фог аккуратно извлекла детали, завёрнутые в промасленную ткань, и начала собирать скупыми движениями, выдающими давнюю привычку. Простые заказы на поиск людей всегда доставались не мастеру, а ученице почитай с самого начала. Но никогда Фогарта не думала, что однажды ей придется искать самого Алаойша.
Закрепив на подставке штатив, она осторожно закрепила на штанге маятник и движущий механизм. Затем вставила на положенное место капсулу с мирцитом-пустышкой, проверила ограничители, выставила масштаб на линейке штатива и только потом положила под маятником карту на медном листе с инкрустацией на месте естественных очагов морт и крупных городов. Стрелка вживлённого в край компаса тут же начала мелко подрагивать, откликаясь на энергию Фог.