Тем же, чем на члене моего отца скачет, видимо. Вырубаю звук и примерно час наблюдаю за тем, как звонки повторяются снова и снова.
Когда их количество переваливает за три десятка, расталкиваю девчонку и сую ей телефон.
Ника, мама твоя звонит.
Мама?
Она смотрит на экран. С опаской забирает смартфон из моих рук, но отвечать не спешит.
Скажи, что мы уже едем домой, подсказываю.
Глупость касается пальцами сенсоров, и из динамика тут же льются причитания Лады.
Где ты, Ника?
Мама, мы уже едем домой. Все хорошо.
Пять утра. Я места себе не нахожу. Звонила не один раз, почему ты трубки не берешь?
Ответ на этот вопрос я знаю. Потому что, пока твоя дочь спала, ее телефон был у меня. Я его минут десять назад только включил.
Я не знаю, может быть, тут плохая связь. Она сглатывает и садится на кровать. Смотрит в окно. На улице и правда уже рассвело давно. Мы скоро будем.
Ника тут же завершает звонок и оглядывается на меня.
Ты же ей не расскажешь про то, что произошло?
Нет. Перемещаю ноги на пол и поднимаюсь с кровати. Причешись, и поехали. Жду тебя внизу.
Малинина спускается минут через пятнадцать с краснющими глазами, ревела, похоже. На улице открываю ей дверь в тачке и сажусь за руль.
Не трясись ты так, успокаиваю на подъезде к дому, ничего они тебе не сделают. Ты уже взрослая.
Знаю, кивает. Но это все неправильно. Так нельзя.
Отрицание. Нет, этого я допустить не могу. Никакого негатива о нашем вечере, Глупость. Никакого
Нельзя веселиться? Да, ты слегка перебрала, но это со всеми бывает. Уверен, что у твоей матери тоже такое было.
Угу, видимо, в ту ночь, после которой появилась я, бормочет себе под нос, но я слышу.
Не комментирую, правда. Но мысли в ее голове мне нравятся. Сомнение. Подрыв авторитета это всегда прекрасно. Потому что на смену старому всегда придет новый.
Улыбаюсь и сбавляю скорость.
Когда заворачиваю к воротам, нутром чувствую, что ее мамаша в паре с моим отцом, который мне раз сто уже позвонил, но скатился в пропущенные, шарятся у дома на улице.
Так, смотрю Нике в глаза, если что, вали все на меня, поняла? Скажешь, что я напился, уснул, и поэтому ты не могла уехать. Переживала, не могла меня бросить и прочая хрень.
Но ты трезв.
За это не переживай.
Торможу в паре миллиметров от отца, он на улице вместе с Ладой тусит. Как сторожевые собаки, блин.
Поехали, подмигиваю Нике и вылезаю на улицу. О, родственнички, выговариваю заплетающимся языком и нарочно запинаюсь на ровном месте.
Слава! Лада в ужасе бросается к Нике, которая успела привести себя в порядок. Да, от нее несет вискарем, но выглядит она явно трезвее моего образа.
У тебя совсем ума нет? отец поддевает меня за шиворот футболки. Я брыкаюсь. Отыгрываю на пятерочку.
Руки, отцепляю его пальцы и громко ржу. Вы чего такие скучные? Может, выпьем, а? Папа? откровенно насмехаюсь, наблюдая, как Лада прыгает вокруг дочери, расспрашивая о произошедшем.
Ника повторяет мою легенду слово в слово. Без запинки. Умница.
Я спать, закатываю глаза и плетусь к дому покачиваясь.
Завтра поговорим, бросает отец и принимается успокаивать свою истеричную жену, которая, вся в слезах, осматривает свою дочь.
У двери поворачиваюсь, потому что чувствую на себе взгляд. Это Ника.
Подмигиваю ей, ловлю в ответ ее робкую улыбку и переступаю порог. Как только закрываю за собой дверь, выпрямляюсь и ровным шагом поднимаюсь к себе.
Глава 4
Ника
Резко отрываю голову от подушки и в ужасе себя ощупываю. Сердце сейчас из груди вырвется от стыда, а голова лопнет от боли. Я в своей комнате, точнее в комнате, которая буквально вчера как бы стала моей.
На тумбочку у кровати кто-то заботливо положил таблетку и поставил стакан воды.
Сиротливо озираюсь по сторонам, кладу в рот таблетку и дрожащими губами осушаю стакан до дна.
Перед глазами проскальзывают фрагменты сегодняшней ночи. Огромный дом, громкая музыка, танцы и злополучная барная стойка, на которой я танцевала вместе с Настей и ее братом. Этот его поцелуй. Я сама не поняла, как это вообще вышло, а минутами позже чуть со стыда не сгорела.
Роняю лицо в ладони и тихонечко поскуливаю. Кислый брют, который я до сих пор ощущаю на языке, отдается в желудке яркими рвотными позывами.
Как я до такого докатилась? Если бы не Ян и его представление перед мамой, понятия не имею, что бы я ей говорила. Он меня спас. А судя по сообщению с его извинениями, которое я сейчас читаю, вообще считает себя виноватым. Только за что?
Это я соврала, что пила и брют этот, и виски раньше. Хотела показаться Взрослой. Веселой. Доказать, что со мной очень классно тусить. Доказала. Дура.
Шмыгаю носом и медленно перемещаюсь в душ. Долго чищу зубы, чтобы избавиться от привкуса алкоголя на слизистой, а потом почти час отмокаю в ванне.
На часах половина третьего дня, я в жизни так долго не спала. Хотя и в шесть утра домой еще ни разу не возвращалась.
Приведя себя в порядок, тихонечко вышмыгиваю из комнаты, потому что очень хочется пить. Если бы не эта потребность, я бы и носа отсюда не высунула до самого отлета. Билет куплен на послезавтра. Я вернусь как раз за сутки до экзамена по русскому языку.
Как мышка спускаюсь на первый этаж, прислушиваясь к каждому шороху. Голова все еще не моя. Мутит немного, а в животе урчит от голода, но стоит только подумать о еде, как к горлу тут же подступает тошнота.
Ника.
Мамин голос доносится до меня как сигнал тревоги. Мне тут же хочется убежать обратно наверх, но я беру себя в руки. А еще принимаю ту ответственность, которую должна, за все свои поступки.
Как ты, дочка? мамины руки заботливо ложатся мне на плечи. Он тебя напоил, да?
Кто? хмурюсь, наконец заглядывая в мамины глаза.
Ян. Бессовестный мальчишка, она вздыхает. Слава вчера был в бешенстве. Как у этого мелкого пакостника только ума хватило! Не переживай, Слава его обязательно накажет.
Я впадают в ступор. Паникую. Хаотично обдумываю все мамины слова и открываю рот. Нужно что-то сказать, точнее, рассказать правду.
Я ведь вчера могла сказать нет. Отказаться от поездки или просто не пить алкоголь. Могла вызвать такси и уехать в любой момент, не доводя до абсурда, но я продолжила вживаться в роль. Тешить свое самолюбие и глупые надежды на то, что вот теперь-то могу быть как все. Веселиться. Жить на полную катушку.
Какая же дура!
Я То есть, Ян не виноват. Он, наоборот, мне помог.
Что? мама прищуривается. Ты его защищаешь? Он тебе угрожал чем-то? Иди что-то рассказал?
Мама начинает нервничать, но я не придаю этому значения.
Нет. Просто я сама хотела повеселиться, мама, потому что всем можно, а мне нельзя. «Никогда и ничего нельзя», последние слова говорю тверже. Смотрю ей в глаза. Пока ты здесь жила, сглатываю, ведь что сейчас скажу то, что явно ее может задеть, я сидела дома и училась. Только училась. Бабушка никогда и никуда меня не отпускала. Боялась, что, отворачиваюсь, боялась, что я повторю твой сценарий и рожу в шестнадцать.
Мама отшатывается. У нее дрожат губы. Она прикрывает глаза, потирая пальцами переносицу, а я зачем-то продолжаю:
Вчера был первый вечер, когда я вообще вышла из дома после десяти вечера, мама. Я впервые побывала на вечеринке, тусовке, вписке, без разницы где. Я просто хотела быть как все. Да, перебрала с алкоголем, но я и не пила никогда. Откуда мне было знать, что Все мои друзья там, дома, считают меня зубрилой. А нашу ба тираншей. Знаешь, как будет выглядеть мой выпускной? Все поедут на дачу после ресторана, а я пойду домой. Все будут веселиться, а я спать. В восемнадцать. В день, который никогда не повторится, потому что я не думаю, что мне снова придется заканчивать школу, мама.
Ника, я не знала
Мама тяжело вздыхает и поджимает губы.
Ты всегда такой веселой была, когда я приезжала, говорила, что тебе нравится жить с бабушкой, поэтому я и не хотела рушить твою привычную жизнь. Забирать к себе, на съемную квартиру, в другой город Я думала, это будет нечестно по отношению к тебе вот так вырвать из среды, где у тебя все хорошо.