Бомбора - Купленная невеста. Стань наложницей или умри стр 6.

Шрифт
Фон

 Тут сквозняк,  говорит она Марии с натянутой улыбкой.  Думаю, я лягу спать вон там,  она указывает на место у противоположной стены барака. Мария кивает, сожалея, что упомянула солдат и проездные документы, из-за которых все так волнуются.

Глава 5

Мария сидит на своем соломенном мешке, ей нечего делать впервые с тех пор, как они бежали из деревни. Она хочет пить и думает о колодце, но потом решает, что холодная, быстрая речная вода достаточно чистая, чтобы ее можно было пить. К ночи жажда усиливается и становится невыносимой. Как идти к реке в темноте без фонаря, когда путь ей преграждают лесные хищники? Она достает из узелка серую хлопковую рубаху, влажную, но не такую мокрую, как платье. Разматывает платок, встряхивает волосы, развязывает шерстяной поясок на талии и бедрах и расстегивает на спине ржавые крючки мокрого платья. Двух крючков уже не хватает. Если потеряет еще, то придется найти способ, чтобы платье не соскользнуло с плеч. Придется закрепить его шарфом и надеть сверху расшитый жакет, будто одевается на деревенский праздник. Она смотрит в окно, выходящее на мужской барак: не заглядывает ли кто-нибудь из мужчин. Убедившись, что никого нет, быстро стягивает платье через голову. Мария смотрит, где оторвалась застежка. Живот сжимается от тревоги и страха. Дождь просочился сквозь длинную нижнюю рубашку и нагрудную ленту, но они лишь слегка влажные. «Поменяю их ночью, когда погаснет фонарь».

В широкой и свободной рубахе удобнее, но ноги и руки отяжелели от усталости. На ней амулет и две тонкие серебряные цепочки с крестиками. Мария решает не снимать их могут украсть, если оставить в узелке. Она слушает, как дождь успокаивающе барабанит по крыше. Снаружи дождь и грязь. Если поставить жестяную миску на улице возле двери, то можно выпить глоток чистой воды, проснувшись от жажды. Жажда прогоняет сон. Марии не хочется часами лежать без сна в темноте, когда мысли завязываются в тугие узлы. Вокруг изможденные женщины в обтрепанных мокрых платьях. Некоторые, как ее мать, закутаны в одеяла, а их промокшая одежда висит на стропилах. Рядом лежат две женщины, красные и дрожащие от жара. Девочка лет десяти обмахивает их веером. Постудились или их охватила болезнь? Если в казарме вспыхнет холера, то через неделю все умрут. Лихорадка и озноб, знает Мария,  не признаки холеры. Эта болезнь пронеслась по ее деревне пять лет назад: восемьдесят трупов лежали завернутые в испачканные одеяла на лугу у чайной плантации. Холеру в деревню принес виноторговец из Батума, приехавший купить бочки вина на горячие мокрые монеты, которые он прятал во рту. Собиратели пошлин и десятин на пропускных пунктах в долине проведут пальцами по телу купца в поисках золота, но мало кому придет в голову заглянуть ему под язык. Купец заболел и умер в своей телеге за пределами деревни. Его лошадь шла еще несколько миль после того, как душа покинула изъеденное язвами тело хозяина, а просевшие колеса телеги скрипели и лязгали о камни дороги. Винодел и его сыновья, что продали ему бочки с вином и взяли его монеты, тоже умерли. Первая смерть в деревне, смерть винодела, произошла в августе, в день святой Марии, и с тех пор холера того лета известна как холера Марии. Это название глубоко тревожит Марию. Все, что принадлежало мертвым или к чему прикасались мертвые, должно было быть сожжено. Обедневшие жители деревни, тайком стиравшие одежду и одеяла, без которых они не могли жить, тоже вскоре умирали. Церковный колокол звонил, чтобы прогнать холеру, и дети умерших ходили по деревне в поисках еды, стучались в запертые двери, которые оставались запертыми, в том числе и в дверь церкви. Священник боялся, что святые иконы, которые умирающие целовали в молитве, станут заразными.

Мария смотрит на женщин, которые таскают свои постельные принадлежности туда-сюда по бараку, споря о том, где они будут спать, как будто это имеет значение. Воняет немытыми телами и менструальной кровью. Она решает на рассвете искупаться на мелководье реки, даже если будет дождь и вода окажется холодной от тающего в горах снега. Она наденет свое грязное платье в реку и вымоет себя и свое платье. Некоторые женщины ничего не взяли с собой. У них есть только та одежда, которую они носят. Если погода станет холодной, думает Мария, они попадут в беду.

Дети постарше, слишком уставшие, чтобы играть, сидят, сгорбившись, у стен, а два мальчика лет по десять-одиннадцать, которые должны быть в мужских казармах, играют в считалочку, бросая ореховые скорлупки. Босоногая девочка лет шести, одетая в картофельный мешок с большой черной буквой «А» и крестом на спине, подходит к Марии и протягивает маленький серый камень. Это обычный камень, ненамного больше гальки. Мария улыбается и протягивает руку, чтобы взять его. Девочка быстро отдергивает руку и убегает, оглядываясь через плечо, сердито надув губы. Мария зовет ее вернуться, но девочка убегает к двери, где смотрит на дождь. Если погода станет холодной, она могла бы дать девочке один из шарфов, хотя знает, что мама не разрешит. Мария задается вопросом, что могут означать буква «А» и крест на детском платье из картофельного мешка? Греческая церковь посылает мешки с картошкой в голодающие деревни. Может, буква «А» означает «Аллилуйя»? Нет, этого не может быть!  отмахивается от глупой мысли девушка. Мария трогает щеку жара нет.

15-летняя девушка испытывает новое горькое чувство свободы. В деревне она была пленницей в доме своего отца. Но его стены, которые казались стенами темницы, теперь кажутся теплыми и надежными. А этот хлипкий барак может разрушить сильный порыв ветра. Маленькой девочкой она играла на лугах и ходила со своими братьями, Кимоном и Дионисием, пасти овец в горы. Тогда отец относился к ней как к мальчику: показывал, как прививать лимонные деревья к апельсиновым, как пользоваться плугом, как разрезать кору сосны, чтобы пустить смолу. Он даже называл ее Марко имя, которое он дал бы третьему сыну. Сначала он называл ее так ради забавы, потом подхватили братья, и вскоре это имя стало ее прозвищем. Она выполняла работу на полях и лугах, которую должен был делать мальчик ее возраста, на три года младше Дионисия и на пять лет младше Кимона. К десяти годам единственным человеком в деревне, который по-прежнему относился к ней как к девочке и отдавал ей приказы, была ее мать. Мария знала уже тогда мать хотела, чтобы она была мальчиком или вообще не родилась. Гераклея иногда говорила ей об этом, не со злобой и не в гневе, а просто так. Холодные слова остаются в памяти. И все же первые воспоминания Марии о матери были о том, как она пела ей песни и целовала в щеки. Отец и братья, должно быть, были далеко, в горах с овцами. Но когда мальчики были дома, мать, казалось, теряла к ней всякий интерес. «У меня два ока,  говорила Гераклея.  Кимон зеница одного, а Дионисий другого». Она говорила это своим сыновьям, мужу, соседям и Марии. Гераклея гордилась тем, что одинаково любила двух своих мальчиков. Она ткала рубашки и брюки парами, а иголкой с толстым острием шила для них овчинные шубы. Но все знали, что Кимон настоящий любимец Гераклеи. Гераклея говорила, что мальчики намного умнее девочек. Были ли мальчики умнее, Мария задумывалась еще тогда. Она могла подоить корову и обкорнать ее рога быстрее, чем они, и умела шить мешки из сыромятной козьей кожи для сыроварения, чего не умели ее братья. Она играла с деревенскими мальчишками в «Пять камней». Подбрасывая камешки в воздух, ударяя их о землю тыльной стороной ладони, девочка выигрывала больше очков, чем мальчики, потому что была такой же быстрой, как они, и вдобавок обладала острым девичьим глазом. Мальчики были слишком непоследовательными и торопливыми.

Ваша оценка очень важна

0
Шрифт
Фон

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Скачать книгу

Если нет возможности читать онлайн, скачайте книгу файлом для электронной книжки и читайте офлайн.

fb2.zip txt txt.zip rtf.zip a4.pdf a6.pdf mobi.prc epub ios.epub fb3