Он намеренно не поправлял Элинор, когда та произносила какое-нибудь слово иначе, чем он, и прислушивался — притом вполне искренне — к тому, о чем она говорила. Без сомнения, они могли отлично поладить друг с другом, и, что было особенно важно, загородный дом Ричарда, Херрик-Мэнор, находился всего в двух милях от резиденции герцогов Уэстоверов в Уилтшире. Все это, вместе взятое, делало его в глазах Элинор самым приемлемым претендентом на ее руку.
До чего же забавно, думала тогда Элинор, что судьба свела их именно в Лондоне, так далеко от дома, тогда как их семьи были соседями в течение многих поколений. В глазах девушки это являлось еще одной причиной, почему ей и Ричарду следовало соединить свои судьбы.
Однако Кристиана, судя по всему, эти доводы отнюдь не убеждали.
Кристиан Уиклифф, маркиз Найтон, старший брат Элинор, двадцать лет назад ставший после внезапной кончины отца главой семьи, с самого начала отнесся к этой партии не слишком благосклонно. Впрочем, сам он объяснял это тем, что ее выбор слишком скоропалителен, а решение необдуманное — ведь, в конце концов, это ее первый сезон в обществе.
— Лучше повремени немного, Нелл, — сказал ей Кристиан, когда она впервые упомянула при нем о Ричарде как о возможном кандидате на ее руку. — Зачем тебе выходить замуж за первого приглянувшегося мужчину?
Однако склонность к авантюрам проявилась у Элинор еще в младенчестве — как, например, в тот день, когда она решила, что не останется дома с няней, пока ее мать и Кристиан веселятся на балу. Поэтому с обычной глупой самонадеянностью семилетнего ребенка она забралась в узкое потайное отделение за задним сиденьем экипажа Найтонов, решив, что, когда они прибудут на место, у матери не останется другого выбора, кроме как взять ее с собой. Однако Элинор не приняла в расчет того, что после долгой поездки в тесном пространстве по тряской дороге выбраться оттуда самостоятельно может оказаться не так-то просто. В итоге вместо того чтобы присутствовать на торжестве, мать Элинор, леди Френсис, провела весь вечер возле экипажа, нервно теребя в руках носовой платок, между тем как Кристиану, кучеру Найтонов и нескольким другим мужчинам пришлось чуть ли не разобрать на части карету, чтобы извлечь оттуда девочку.
Тем не менее, несмотря на не слишком восторженное отношение со стороны Кристиана, Элинор оставалась тверда в своем выборе. В конце концов, почти все ее подруги уже вышли замуж, а этот молодой человек вполне ее устраивал. В течение нескольких месяцев они с Ричардом были почти неразлучны, посещая балы, прогуливаясь в парке (разумеется, под бдительным оком ее матери) и таким образом медленно, но неуклонно приближаясь к тому неизбежному моменту, когда он сделает ей официальное предложение. Светские матроны, видя все это, одобрительно кивали своими увенчанными тюрбанами головами, а Элинор терпеливо ждала, предоставив событиям идти своим чередом, как то было предрешено для нее с самого детства…
Вплоть до того памятного дня двенадцатого сентября 1820 года, когда Кристиан вынужден был прямо объяснить Элинор, почему ее свадьба с Ричардом никогда и ни при каких условиях не может состояться.
Для дня, который произвел в ее жизни переворот, не уступающий по силе землетрясению, начало выдалось обманчиво безмятежным. Элинор гостила тогда в Скайнеголе, старинном замке, расположенном в северо-западной, гористой части Шотландии, в котором ее брат жил со своей женой Грейс. Приближалась осень, и в утреннем воздухе уже ощущался легкий морозец — преддверие наступающих холодов. Девушка проснулась рано, едва первый луч солнца показался из-за восточных холмов, заставляя покрытые инеем поля за стенами замка сверкать и переливаться всеми цветами радуги.