Аргайл поразмыслил секунду-другую, потом покачал головой:
— Гектор никого не убивал. И уж точно не таким способом, стреляя в человека с близкого расстояния. Ведь на пиджак могла попасть кровь. Нет, если бы он хотел убить, то воспользовался бы скорее ядом. Впрочем, последнее вовсе не означает, что Гектор вообще склонен к преступлению. И уж такого клиента убивать бы определенно не стал.
Однако Морелли не счел эту логику убедительной.
— Поверьте, мне очень жаль. Я понимаю, он ваш друг или коллега, но этот парень наш клиент. Свидетельства против него весьма убедительные.
— Какие же? — спросил Аргайл.
— Первое: во время вечеринки ди Соуза возмущался по поводу этого бюста. Второе: позже бюст был украден. Третье: ди Соуза ушел из зала вместе с Морзби за несколько минут до убийства. Четвертое: ди Соуза единственный, кто все это время находился с Морзби. И наконец, пятое: он тут же попытался выехать из страны. На мой взгляд — заметьте, я единственный в отделе убийств детектив с пятнадцатилетним опытом работы — все это выглядит крайне подозрительно. К тому же это вообще не вашего ума дело.
Это действительно было не его ума дело, имело к Аргайлу лишь косвенное отношение, но у него зародилась идея. В целом он не одобрял преступления как таковые. Любые его столкновения с законом неизбежно наводили на мысль о полицейском, оценивающем объем его запястий и прикидывающем, как будет выглядеть на них пара наручников. К тому же, пока Аргайл не получил чека за Тициана, ему вообще было плевать на Морзби, Гектора ди Соузу и украденного Бернини.
В данный момент главной заботой Аргайла было охлаждение отношений с Флавией, чей враждебный тон во время ночного разговора очень его огорчил. И вполне вероятно, что сидевший перед ним усталый и неряшливый детектив из отдела убийств предоставит ему шанс исправить ситуацию. Флавия избегает Аргайла, как чумы. Надо заставить ее войти в контакт, может, тогда она поймет, что вела себя неправильно. Или же он сам наконец догадается, чем ей так досадил.
Все оказалось очень просто. Именно Аргайл выдвинул идею, в результате которой Флавия напрасно проторчала в Фьюмичино весь вечер. Он предложил задействовать в поисках ди Соузы римское управление полиции по борьбе с кражами произведений искусства, что помогало избежать формальностей и проволочек. Это в том случае, если Морелли обещает передать ему любую информацию о похищенном бюсте Бернини. Можете позвонить генералу Боттандо и сказать, что именно Джонатан Аргайл выдвинул эту идею.
Морелли взвесил все «за» и «против». В пользу принятия предложения говорил тот факт, что тогда они наверняка и сразу же схватят ди Соузу. Если пойти официальным путем, об этом даже нечего — мечтать.
— Как его фамилия? — спросил детектив.
— Боттандо, — ответил Аргайл, раскрыл записную книжку и посмотрел номер телефона. — И неплохо было бы сыграть на важности этого бюста. Если он был вывезен из Италии — а так оно, очевидно, и случилось, — генерал будет рад помочь.
— Мы ведь еще не знаем, что произошло с бюстом.
— Тем больше причин выяснить это.
Морелли кивнул.
— Идея в целом недурна.
— Нет, его, конечно, мог украсть и кто-нибудь другой, не обязательно ди Соуза, — продолжил Аргайл. — Существует множество причин для кражи бюстов. С нашей, стороны было бы непростительно пренебречь ими.
Морелли, будучи по натуре простодушным и уж определенно не обладавший изощренным умом, что свойственно лишь настоящим ученым, не сумел придумать сколько-нибудь достоверной иной причины и выслушал все версии Аргайла по очереди.
— Первая: ради страховки. Хотя Тейнет утверждает, что бюст застрахован не был. Вторая: ради выкупа. В этом случае следует ждать, когда преступник выдвинет требования.