Мы обернулись. Рядом с фонарным столбом, привалившись к нему широкой спиной, стоял Антошка Симаков, наш инструктор по физкультуре (только не спрашивайте, зачем в НИИ нужна эта штатная единица - не знаю). Антону было лет 50, или чуть больше, но выглядел он, не смотря на намечающиеся животик и плешь, очень даже ничего, лет так на 45. Не знаю, в чем была причина такой хорошей сохранности: то ли в необременительной работе, не требующей от Симакова ни физических, ни умственных затрат, то ли в его любвеобильности (хлопал по попкам и спинкам всех без разбору, даже Галину Ивановну), то ли в генах, но факт есть факт - Антон в свой полтинник выглядел молодцом-огурцом.
- И кто это у нас тут приехал? - сдвинув шапочку на затылок, он осмотрел с ног до головы моих подружек. - Ай, молодец, Лелечка. Каких красавиц привезла.
- Есть, да не про твою честь! - взбеленился Зорин. - Иди отсюда, Дон Жуан недоделанный. - И он ткнул Антошку в живот своим брюхом. Антошка покачнулся, но устоял. После чего посчитал нужным убраться, однако на прощание подмигнул и промурлыкал:
- Девчонки, заходите в гости. Я живу с Петюней и Витей. Так что будет не скучно. Коньячку попьем, я вам массаж сделаю.
- У них уже есть компания, - угрюмо буркнул Сереженька.
- Лже-Басков, раскормленный до размера сумоиста, сушеный Шварцнеггер и гибрид Гадзилы с гоблином. Чудо, а не компашка! - провозгласил Антошка, предварительно отойдя на безопасное расстояние. Потом поклонился и с достоинством нас покинул.
"Лже-Басков", то есть Зорин, побагровел и бросился, было, за обидчиком, но во время одумался, понял, что энергичного, жилистого Симакова ни за что не догонит. По этому он лишь презрительно фыркнул, откинул с лица нечесаные кудри, и процедил:
- Дэ-э-эбил.
Все согласно закивали, даже я, мне не очень нравится, когда при мне кого-то сознательно "опускают", хотя, если уж начистоту, характеристики своим соперникам Антошка дал наиточнейшие. Особенно мне понравился "сушеный Шварцнеггер", но и "Гадзила с гоблином" тоже ничего, очень тонко, мне так же всегда казалось, что Левка смахивает на гоблина - огромные уши, вислая губы, грушевидный нос. Только наш уродец в отличие от литературного прототипа имел очень ранимый, добродушно-наивный вид.
Я мило улыбнулась "мутантам", чтобы не очень расстраивались, похлопала сумоиста Зорина по пухлому плечу, и, скомандовав девчонкам "двинули", повела их к корпусу.
* * *
ЧЕЛОВЕК бесшумно шел по коридору, то и дело оглядываясь. Ему не хотелось, чтобы хоть кто-то заметил его передвижений. ЧЕЛОВЕК таился. Таился до поры. Ведь если кто заподозрит, что он задумал убийство, ему помешают. И тогда все, о чем он так долго мечтал, не осуществиться.
Но потом, когда свершиться месть - будет все равно, пусть знают. Пусть проклинают. Пусть ненавидят. И удивляются!
ЧЕЛОВЕК с опаской вышел из-за угла. Огляделся. Никого нет. Все разбрелись по комнатам. Это хорошо. Значит, он может осуществить первую часть плана.
3.
Комнатенка нам досталась не очень комфортная (подозреваю, что не только нам). Темноватая, холодная, с казенной обстановкой. Три кровати, столько же тумбочек, кособокий шкаф, синтетические коврики на полу, на стене вешалки и пара репродукций (видимо, администрация турбазы хотела этими лощеными журнальными картинками как-то облагородить простецкую обстановку помещения) - вот и весь антураж. Ни тебе холодильника, ни телевизора, ни магнитофона, только допотопное радио на стене, да и то сломанное. Зато вид из окна открывался чудесный: высоченный ели, пламенеющие своими роскошными гроздями рябины, трогательно беззащитные березки и уходящие в бесконечность снежные дюны. Одним словом, красота!
… День близился к своему финалу - пропикало 9. Мы успели раскидать вещи, занять кровати, выпить по бутылочке пива. Оставалось сходить в туалет, умыться и лечь спать. Мы решили не перегружать себя впечатлениями, а хорошо выспаться, отдохнуть, чтобы на следующее утро сразу после завтрака отправится покорять заснеженные склоны.
Подруги в расслабленных позах возлежали на кроватях. Перекусывали вредными вкусностями: холестериновыми чипсами, прогорклыми орешками, "бумажными" кальмарами. Они чмокали, облизывались, короче, всем своим видом показывали, что страшно довольны трапезой. Делалось это для того, чтобы я оторвалась от своих "писулек" и присоединилась к ним. Но я, хоть и тянула меня почавкать, на соблазны подруг не поддавалась - во-первых, никогда не ем после 6 вечера, а во-вторых, мне просто необходимо было закончить 15 главу.
- Брось, Лель, - начала уговаривать меня Ксюша. - Дома допишешь. Ты же на отдыхе. Расслабляйся, кайфуй!
- Нет, - решительно возразила я. - Я дала себя слово - домучить ее до понедельника.
- Чипсов хочешь? - хитро предложила Сонька. Она знала, что я обожаю чипсы с паприкой.
- Хочу, но не буду. Не отвлекай!
- И о чем мы пишем? - возобновила приставания Ксюша.
- О любви. И мести, - буркнула я, не отрывая глаз от своих "иероглифов".
- И как произведение называется?
- "Страстная преступница", - за меня ответила Сонька.
- "Преступная страсть", - поправила я.
- Одна фигня.
- Как это одна? - строго спросила я, отодвигая тетрадь. - "Страстная преступница" - это название для крутого эротического триллера. А мой роман написан совсем в другом жанре.
- А жаль! - мечтательно выдохнула Ксюша. - Написала бы эротический триллер, сделала бы меня главной героиней…
- Почему это тебя? - насупилась Сонька. - Я тоже хочу быть главной героиней!
- Вот когда Леля комедию надумает писать, тогда обязательно! - хихикнула Ксюша.
- Да иди ты! - обиделась Сонька.
- Заткнитесь, пожалуйста, - взмолилась я. - Я не могу сосредоточиться. Вы трандычите, как сороки. А у меня предложение никак не составляется. Вот посмотрите, - я придвинула тетрадь к их лицам и прочла. - "Когда Алена поднималась по мрачной деревянной лестнице, и не слышала ничего кроме скрипа ступеней… в ее комнате… ржали кони"
- Кто ржал в ее комнате? - переспросила Сонька, удивленно моргая.
- Кони, - подсказала Ксюша, вчитавшись в мой текст. - Только что они делали в комнате, а Лель? Она что в конюшне жила?
- Нет. В особняке. С богатым мужем. И коней у них не было. Только два "Мерседеса".
- А что ее богатый муж ступеньки в доме поменять не может? - нахмурилась Ксюша. - Они ж скрипят!
- Ой! Вспомнила. Это не в ее особняке происходит, а за городом. Ее анонимным звонком выманили из дома…
- Это ничего не меняет. Коней там все равно быть не должно.
- Почему? - включилась в обсуждение Сонька. - Это же деревня.
- Но она поднимается на второй этаж. Как кони могли туда забраться? Они что, дрессированные? Из цирка сбежали?
- Ты, Лель, случайно не фантастику пишешь? - поинтересовалась Сонька серьезно.
- Нет, - опешила я. - Триллер. А почему ты спрашиваешь?
- Ну… Я думала, может, это не просто кони, а пегасы. Залетели в окно и все дела…
Я вновь склонилась над рукописью. Конечно, никаких пегасов, как и обычных коней в моем романе не было, но ведь кто-то в комнате ржал.
- Я поняла! - воскликнула Сонька. - Тут написано: "Когда Алена поднималась по мрачной деревянной лестнице, и не слышала ничего кроме скрипа ступеней… в темноте крался некто…". Ну и так далее.
- Точно! - обрадовалась я. - Именно в темноте, и именно крался. Но как ты смогла? Если даже я не понимаю…
- А ж учительница! - гордо молвила подруга. - Знаешь, сколько я тетрадок за свою жизнь проверила? Тьму! И почти каждая исписана такими каракулями.
- Молоток! - похвалила подругу Ксюша. - На тебе орешек.
Сонька взяла целую пачку, и они вновь с упоением принялись поедать арахис.
- Что-то не идут к нам женихи, - весело молвила Ксюша, догрызая очередную пачку орехов.
- И биатлонистов не привезли, - добавила Сонька, но совсем не весело.
- Зато есть 4 банкира, - вяло отпарировала я.
- И Юра Зорин, заменяющий и банкиров и спортсменов, - продолжала веселиться Ксюша.
- Влюбленный по уши в Софью Юрьевну Аниськину, - поддакнула я.
- Дуры, - не столько как оскорбление, сколько, как констатацию факта, выдала Сонька.
- А он ничего. Симпатичный.
- Да идите вы!
- На диету посадишь. На кефирную. Станет стройным, подтянутым…
Сонька ничего не сказала, просто запустила в подругу подушкой. Ксюша увернулась, но на вражескую атаку отреагировала бурно - пульнула в обидчицу шапкой. Не знаю, чем бы кончилась потасовка, если бы в дверь не постучали.
- Войдите, - крикнули мы хором.
Дверь робко приоткрылась, и в проеме показалась всклоченная голова Сонькиного кавалера. Щеки его пылали, борода стояла дыбом, по лбу стекала струя пота, размером с маленькую реку, видимо Юра бежал.
- Девочки, что же вы не идете? Мы вас заждались.
- Куда? - не поняли мы.
- Как куда? В столовую.
- А что уже на завтрак пора? Вроде, еще не ложились.
- Ну как же, девочки… - он всплеснул своими пухлыми ладошками. - Вы что про кефир забыли?
- Какой такой… - начала я, но потом замолкла и хлопнула себя по лбу. Как я забыла? На турбазе же существует обычай поить отдыхающих кефиром на ночь. Не знаю точно, откуда это пошло, но полагаю, традиция осталась с тех времен, когда лыжная база была пионерлагерем. - Мы не пойдем. Да, девочки?
- Нет. Не пойдем, - согласилась Ксюша. - Что мы кефира не пивали?
- Но как? Он же полезен для пищеварения! - воскликнул Зорин почти плача.
- Он кислый, - поморщилась Сонька. - Тут же не "Данон" дают. Я только "Данон" люблю.
- А я "Можетель", - сказала Ксюша.