Какой-то пьяница лихач, обгоняя мою машину, зацепил ее и сбросил в канаву. Так что мой «бьюик» оказался у меня на коленях. Вот же прохвост! Свинья и то благороднее!.. Подонок!.. Но теперь-то какой смысл ругаться. Ему это обошлось дороже: погиб в катастрофе.
Я покинул отель до приезда команды, сел в подошедший автобус и поехал в аэропорт. Там отыскал удобное местечко, где меня никто не беспокоил бы, и принялся ждать самолета, который перекинул бы меня куда-нибудь на восток. Куда – в данной ситуации для меня не имело ровным счетом никакого значения. Судьбе было угодно, чтобы я оказался в Галвестоне, и, очутившись там, я сразу и основательно запил. Не просыхал более недели, а когда наконец пришел в себя, то обнаружил себя в каком-то отеле – неподалеку от шоссе 90 – в компании девицы по имени Фрэнсис. У этой красотки была потрясающая фигура. Я так никогда и не узнал, каким образом мы очутились вместе и как я вообще попал в этот отель… Разве кто-нибудь нарочно привез меня туда – но это сомнительно. Фрэнсис футбол совершенно не интересовал, зато как она пила! Наверное, боялась, что наступит конец света, если она протрезвеет.
Утром на третий день я поднялся, пока она еще спала, и решил наведаться в город. Я пока еще не знал, чем заняться, но понял, что от выпивки нет никакого толка. Поэтому первое, что я решил сделать, – отправиться на пляж, где и купался до одурения, а потом жарился на солнце до тех пор, пока последняя капля алкоголя не улетучилась из моего организма. Приблизительно таким манером я прожил четыре дня, а потом меня нашел Пурвис.
Он перехватил меня в холле отеля, когда я возвращался с пляжа.
– Джон Харлан? – спросил он.
– Совершенно верно. Чем могу быть полезен?
– Меня зовут Пурвис. Я из страховой компании «Олд колони».
Я знать не знал никаких Пурвисов и направился к лифту.
– Можете не беспокоиться, – перебил я его. – Уже застрахован.
Тем временем мы вошли в лифт и начали подниматься.
Пурвис покачал головой:
– Не собираюсь я агитировать вас. Просто хочу, чтобы вы уделили мне пять минут, если можно.
Деваться мне было некуда.
– Опять что-нибудь в связи с несчастным случаем? – спросил я.
Было непонятно, о чем еще можно говорить. Все выяснено пять месяцев назад. Терпеть не могу этих агентов!
– В какой-то мере, – уклончиво ответил он.
Теперь я посмотрел на него повнимательнее и понял, что где-то уже его видел.
Высокий, худощавый, лет, наверное, около сорока, хотя из-под старой фетровой шляпы торчали седые пряди. Лицо аскетическое и усталое, но я почувствовал, что передо мной человек сильной воли. Глаза серые и бездонные. Определенно, я его где-то уже встречал!
Наконец я вспомнил, где видел его.
– Вы приходили ко мне в больницу? Он кивнул.
Лифт остановился, и мы вышли. Я открыл дверь номера и пропустил Пурвиса вперед. Лето было в самом разгаре, солнце жарило дни напролет. Комната выходила окнами на юг, и в ней стояла невыносимая духота, поскольку ветра почти не было. Заходящее солнце окрасило облака в яркие огненные тона, и поэтому в данный момент в моей комнате господствовал исключительно оранжевый цвет.
Пурвис, не церемонясь, сел в низкое кресло у двери, бросил шляпу на ковер и достал из кармана пачку сигарет. Я прошел в глубину комнаты, швырнул полотенце на кровать и, обернувшись, увидел, что он внимательно рассматривает меня – спокойно, непринужденно, изучающе. Я почувствовал даже некоторое смущение. Подобное ощущение, вероятно, испытывает девушка, когда на нее в первый раз всерьез обращают внимание.
– Чистая работа, – наконец сказал он, пыхнул сигаретой и поудобнее устроился в кресле. – Сделайте, пожалуйста, несколько шагов.
Я изумленно уставился на него.
– Так кто же вы все-таки? – спросил я, невольно шагнув два-три раза.