В общем, материалы арабских и персидских авторов о хазарах в ранние времена можно разделить на три группы, сконцентрированные вокруг имен: 1) того или иного еврейского патриарха; 2) Александра Великого; 3) некоторых сасанидских царей, в основном Ануширвана и его преемников.
Типичное повествование, относящееся к первой группе, приводит Якуби в своей "Истории". После смешения языков в Вавилоне потомки Ноя пришли к Пелегу, сыну Эбера, и попросили разделить землю между ними. Он выделил потомкам Иафета Китай, Хинд, Синд, страну тюрок и страну хазар, а также Тибет, страну булгар, Дайлам и страну, соседствующую с Хорасаном. В другом отрывке Якуби излагает последующие события. После того как Пелег разделил землю, потомки Ибн-Тубала, сына Иафета, направились на северо-восток. Одна группа, потомки Фогармы, продвинувшаяся дальше всех на север, была разбросана по разным странам и стала разными царствами, среди них – царства булгар, аланов, хазар и армян.
Также по Табари, у Иафета родились семеро сыновей: Гомер, Магог, Мадай, Иаван, Фувал, Мешех и Фирас (имена библейские). От последнего произошли тюрки и хазары. Возможно, в этом случае присутствует связь с тюргешами, уцелевшими западными тюрками, которые были разбиты арабами в 119/737 г. (если год указан в виде дроби, первая цифра – год по хиджре. – Примеч. пер.), и в том же веке прекратили свое существование как правящая группа. Любопытно, что Табари называет среди потомков Магога Маджуджа и Яджуджа, добавляя, что они жили к востоку от тюрок и хазар. Эта информация делает неубедительной попытку Заки Валиди идентифицировать Гог и Магог у арабских авторов как норвежцев. Имя Мешех рассматривается им как единственное число от классических массагетов. А. Башмаков подчеркивает связь "мешех" с хазарами для создания теории о том, что хазары вовсе не тюрки из внутренней Азии, а яфетская или алародийская группа с юга Кавказа. Очевидно, нет стереотипной формы легендарной родственной связи хазар с Иафетом. Тадж аль-Арус утверждает, что, согласно некоторым авторам, они являются потомками Мешеха – сына Иафета, а согласно другим – и хазары, и саклабы произошли от Тубала. Далее мы читаем о Баланджаре ибн-Иафете у ибн аль-Факиха и абу аль-Фиды. Он был основателем города Беленджера (Баланджара). Употребление слова предполагает, что это эквивалентно приданию Баланджару отдельной расовой идентичности. В исторические времена Баланджар был хорошо известным хазарским центром, который Масуди даже называет их столицей.
Вряд ли есть смысл продолжать перечислять истории о Иафете. Их еврейское происхождение абсолютно очевидно, и Полиак привлек внимание к одной версии раздела земли, в которой еврейские слова, обозначающие "север" и "юг", появляются в арабском тексте. Иранский цикл легенд имеет схожую традицию, согласно которой герой Афридун разделил землю между тремя сыновьями, которых звали Тудж, Сельм и Ирадж. Здесь хазары вместе с тюрками и китайцами оказываются на части земли, выделенной Туджу, старшему сыну.
Некоторые истории связывают хазар с Авраамом. Рассказ о встрече в Хорасане между сыновьями Хеттуры и хазарами, в котором упоминается хакан, Полиак цитирует из ибнСаида и аль-Табари. Традиция присутствует также в мешедской рукописи ибн аль-Факиха, очевидно как часть рассказа о путешествии Тамим ибн Бахра к уйгурам, но восходит к Хишаму аль-Кальби (Калби). Заки Валиди склонен уделять ей особое внимание, считая ее доказательством присутствия хазар в этом регионе в ранний период. Аль-Джахиз также ссылается на легенду о сыновьях Авраама и Хеттуры, но при этом не упоминает хазар. Аль-Димашки утверждает, что, согласно одной традиции, тюрки были детьми Авраама от Хеттуры, отец которой принадлежал к арабскому роду (аль-Араб аль Ариба). Потомки другого сына Авраама, согдиане и киргизы, также, как утверждают, жили за Оксом. Сам Димашки не был склонен отдавать предпочтение этим генеалогиям.
Типичная история об Александре, принадлежащая ко второй группе, – рассказ о том, как завоеватель, придя из Египта в Северную Африку (Кайруан) и встретив Кандаку – своего рода царицу Савскую для Соломона, – отправился на север в "Землю тьмы". Он вернулся, основал два города на границе с греками и предложил опять идти на восток. Его визири указали на трудность преодоления "Зеленого моря", воды которого зловонны. Но, несмотря на опасения визирей и препятствия, он пересек греческую территорию и прибыл в землю саклабов, которые ему покорились. Он пошел дальше, достиг хазар, которые тоже покорились, потом продолжил путь через страну тюрок и пустыню между тюрками и Китаем и т. д.
Учитывая сказанное, когда сталкиваемся с заявлением, связывающим Александра с хазарами, которое не является явно абсурдным – как у Вахб ибн аль-Муннабиха о том, что завоеватель нашел хазар в Мерве и Герате, мы не можем его не учитывать. Табари отмечает, что место встречи Александра и персидского правителя было в Хорасане, возле хазарской границы, где имело место великое сражение. Если это предположение принять и даже если считать анахронизмом, все равно это важное свидетельство расширения деятельности хазар в какое-то время к востоку от Каспия. Но многие истории об Александре настолько далеки от фактических, что делать какие-либо однозначные выводы сложно. Это определенно относится к "Искандер-наме" Низами, где хазары, как правило, объединены с русскими в роли врагов завоевателя на севере. Упоминание русских – явный анахронизм. Это идею, безусловно, подсказало поэту, писавшему в XII веке, то, что он знал об исторических набегах русских вниз по Волге и через Каспий. Он был знаком с местными обстоятельствами в Кавказском регионе. Понятно, что Низами придал собственный поворот истории об Александре, причем в другом направлении. Сражения завоевателя с русскими до этого не упоминались ни одним автором. Так что вопрос об истинности традиции не ставится.
Пока из арабских и персидских источников мы узнали не слишком много о древности хазар. Остается выяснить, не прольют ли больше света на эту проблему и на хазар вообще источники третьей группы – отрывки из произведений мусульманских писателей, связывающие хазар с разными персидскими царями, в первую очередь Хосровом Ануширваном.
Мы располагаем повествованием о большой экспедиции против тюрок во времена Кея Хосрова под командованием четырех полководцев, один из которых, как сказано в тексте, наступал на врага по стране хазар. Но это время (Кей Хосров = Кир) было задолго до Александра, когда упоминание тюрок – явная неточность. Рассказ, найденный у Табари, а также у ибн аль-Балхи, определенно является более поздним творением.
Доселе неизвестная легенда о хазарском дворе присутствует в персидском тексте, хранящемся в библиотеке Лейденского университета. Автор – некто Мухаммед ибн-Али аль-Катиб аль Самарканди – жил в XII веке и посвятил свой труд одному из Караханидов. Она была известна Хаджи Халифе. Бартольд называет сей труд историческим – историческая работа, написанная в Трансоксиане при Караханидах, утверждает он, – но это, скорее, литература из серии "Зеркало для принцев". Соответствующий отрывок начинается в сложном высокопарном стиле, свойственном многим персидским авторам. "Хакан, царь хазар, был правителем, орел величия которого поймал симург счастья. Сокол его украшающей царство и питающей государство мудрости ловил павлинов, что было вершиной мирового господства". После описания привычек царей автор пишет, что "однажды хакан давал пир и сидел один со своими приятными спутниками". К нему зашел один из сыновей Даххака (то есть, очевидно, араб, ведь аль-Даххак – типичный бедуин-мародер из старых иранских легенд). Он вежливо поприветствовал хакана и был приглашен выпить с ним. Когда они стали пить, заиграли музыканты, и разговор пошел о музыке. Арабскому принцу было задано два вопроса подряд, на которые он ответил: "Что вы понимаете под слушанием музыки?" и "Почему слушатель иногда увлекается и забывает обо всем, когда слушает?". Получив ответы и, вероятно, довольный честностью и понятливостью гостя, хакан задал третий вопрос: "Почему удача (процветание) отвернулась от вас [то есть от арабов], когда цари земли набросили попону покорности на ваши плечи и небесные звезды осветили пыль на ваших порогах?" Сын Даххака ответил, что всему виной плохое управление. Завершает эпизод морализаторство автора. Очевидно, что это нравоучительная история в восточной манере, а вовсе не исторический труд. Даххак, как уже отмечалось, легендарный персонаж. Рассуждения его сына о слушании музыки отражают музыкальную теорию того времени. В целом рассказ был придуман или адаптирован автором XII века в назидание своему патрону.