Алан Кэйу - Бишу ягуар стр 9.

Шрифт
Фон

– Проводи меня. Сначала я нарежу сахарного тростника, потом нарублю лианы и бальсовые ветви, и мы построим плот и поплывем на нем, куда захотим.

Возле зарослей тростника Урубелава отдал нож дочери, чтобы она нарезала сладких палочек, а сам подошел к бальсе и начал выбирать подходящие ветви. Чтобы выдержать тяжесть двух человек, хватило бы четырех-пяти крепких ветвей. Солнце уже спустилось, и Урубелава попытался сообразить, куда их принесло потоком. Расстояние значило для него мало. Индеец не затеряется даже в бескрайней сельве, ему достаточно не забывать того, что с раннего утра, когда солнечные лучи начинают пробиваться сквозь густую листву, они должны светить в уголок правого глаза, а потом, постепенно перемещаясь, обогревать лицо. Затем, рано или поздно, он заметит на горизонте контуры горной гряды, похожей на спящую девушку, и пойдет, ориентируясь на ее грудь, а там уже недалеко до родных мест.

Глядя на бальсу, Урубелава с чувством вины подумал о гевеях, из-за которых покинул поселок, но потом решительно выкинул эти мысли из головы. Ведь он сказал дочери: "Сначала мы должны поймать животное…"

Марика принесла нож и стояла, перекинув через плечо связку стеблей сахарного тростника и ожидая, пока отец срубит бальсовые ветви.

* * *

Несколько часов назад Бишу лежала почти в том самом месте, где сейчас работал индеец.

Она наблюдала, как он дремал в тени и как его дочь отправилась в лес на поиски дерева. Девочка прошла совсем рядом, и Бишу попятилась под прикрытие зарослей сахарного тростника. Какое-то мгновение она колебалась, не наброситься ли на беззащитную девочку, от которой исходил ненавистный запах преследователей… Что-то ее удержало, и она затаилась в зарослях, лишь кончик хвоста слегка подергивался.

Когда девочка начала жевать сладкие стебли, Бишу медленно, не спуская с нее глаз, отползла назад, пока плотный ковер листвы не скрыл ее. Потом она пустилась бежать, насилуя свое измученное тело и лишь слегка касаясь земли раненой передней лапой. Бишу не щадила себя, понимая, что должна раз и навсегда избавиться от опасности, которая постоянно оказывалась рядом в тот момент, когда ее меньше всего ждешь.

Оставив индейцев далеко позади, Бишу остановилась перевести дух, но у нее тут же закружилась голова. Раны снова кровоточили. Спотыкаясь и падая, Бишу слепо потащилась к стоявшему ближе всех дереву и, цепляясь за кору, стала медленно карабкаться по стволу.

Последние силы оставляли ее. Зарычав, она глубже вонзила когти в дерево, но удержаться не смогла. Бишу упала и лишилась чувств.

Высоко в ветвях расположились грифы. Для них наступила роскошная пора. Реки и болота кишели беспомощными животными, ранеными и умирающими. Грифы успели набить ненасытные утробы падалью, но сейчас снова высматривали, не представится ли случай поживиться.

Это были большие королевские грифы, с размахом крыльев более восьми футов. Черные крылья и хвосты резко выделялись на белом оперении туловища; лысые головы были кичливо и отвратительно разукрашены в алый, желтый, пурпурный и голубой цвет. Птицы отличались недюжинной силой – острые стальные клювы, способные одним ударом раздробить череп или молниеносно выклевать глаз, служили оружием и нападения, и защиты. Над грифами кружила стая кондоров во главе с чудовищных размеров вожаком, голову которого венчал темно-пурпурный, потемневший от возраста гребень. Кондору было больше двадцати лет, и его сила и коварство соответствовали возрасту. Белые перья местами пробивались на черных крыльях, и он парил немного в стороне от остальных, как бы подчеркивая свое превосходство. Кондор отличался ненасытностью и был способен одним ударом ноги со страшными когтями разорвать горло взрослого оленя.

Кондор попал в этот лес из высоких Анд. В течение многих лет его стая терроризировала окрестные леса. Индейцы давно заприметили кондора, и многие безуспешно пытались поймать его.

У индейцев был свой метод охоты на кондоров. Они терпеливо выжидали, затаясь в укромном месте, пока по вялому, медлительному полету птицы не определяли, что ее желудок плотно набит. Тогда они взбирались на возвышавшиеся над местностью деревья и наблюдали, как отяжелевший кондор спускался в гнездо, запрятанное среди скал. Индейцы, прихватив прочные веревки, с легкостью горных козлов карабкались на труднодоступные скалы, связывали огромную птицу, пребывавшую в полном оцепенении, и торжествующе волокли в свое становище.

Там, в центре поселка, они привязывали плененную птицу за ногу к дереву, где каждый останавливался, чтобы выразить восхищение мужеством охотника-скалолаза, поймавшего столь грозную добычу. Скоро, однако, кондор погибал, как его ни кормили, и тогда простодушные индейцы печалились – они любили животных и не понимали, почему те гибли в неволе…

Старый кондор внимательно рассматривал с огромной высоты распростертое в траве тело ягуара. В сознании чудовищной птицы любое животное, лежавшее на земле и не пытающееся укрыться, было умирающим. Он видел, что крикливо разукрашенные королевские грифы уже заняли наблюдательные посты на верхушках деревьев; потом они начнут перелетать с ветки на ветку – огромные птицы не отличались храбростью и приближались к добыче, лишь уверившись в ее полной беззащитности. Но это животное не шевелилось – значит, оно было мертвым.

Кондор спикировал и тяжело приземлился. Грифы, убедившись, что находятся в безопасности, тоже слетели вниз Гигантский кондор приблизился вплотную к распростертому телу, волоча исполинские крылья и вытягивая голую шею, безобразная голова вращалась по сторонам. Он жадно уставился на закрытые глаз Бишу, выжидая. Потом проковылял вокруг и посмотрел на другой глаз, напрягая длинную мощную шею для нанесения молниеносного удара; слюна заливала острый клюв. Другой кондор – самка – присоединилась к нему Она растопырила перья, давая понять, что готова умертвить жертву. Но стоило ей сделать шаг вперед, как самец угрожающе выбросил голову в ее сторону. Самка отскочила, пронзительно заверещав; в этот миг Бишу очнулась.

Она увидела целую дюжину уродливых птиц, слетевшихся к ней; тяжелые крылья заслоняли все небо, как крылья смерти

В следующее мгновение Бишу вскочила и начала сражаться за свою жизнь – она инстинктивно понимала, что отврати тельные стервятники осмелились напасть, чувствуя, что она умирает. Резко, с быстротой молнии Бишу выбросила вперед мощную лапу. Страшный удар поверг огромного кондора на землю. Бишу одним прыжком бросилась прямо в стаю грифов Жертва превратилась в охотника; Бишу дралась когтями и зубами, щелкая челюстями и нанося разящие удары лапами Прижав старого кондора к земле, она разорвала зубами тонкую шею. Остальные птицы, отчаянно вопя и хлопая огромными крыльями, неуклюже взлетели в воздух.

Голова старого кондора была оторвана, и из шеи фонтаном хлестала кровь. Десятифутовые крылья судорожно трепетали Бишу набросилась на погибающую птицу и начала яростно разрывать когтями туловище, утоляя мучительный голод.

Насытившись жестким мясом, Бишу прилегла в прохладной траве на краю озерка с чистой свежей водой. Ее стошнило, и она закашлялась, но нашла несколько целебных травинок и съела их, чтобы облегчить рези в животе.

Поначалу она боролась с сонливостью. Но вскоре дневная жара спала, и начало смеркаться. Птицы засыпали на верхушках деревьев, тени которых все удлинялись; хищники вылезли из убежищ и приступили к охоте. Бишу услышала крики ночных обезьян и поняла, что наступила ночь; ей было слишком тяжело открыть глаза.

Вскоре она заснула.

Глава 8

Терпение Урубелавы было неистощимо.

Для индейца завтрашний день ничем не отличался от предыдущего Следующий день, а за ним еще один и все последующие дни будут такими же, ведь сельва существовала всегда, и индейцы не знали, что время имеет пределы.

Нарубив ветви для плота, Урубелава прилег поспать – жаркому солнцу потребуется два дня, чтобы высушить ветви.

Когда много веков назад холодный климат оттеснил людей к югу, перед человеком стояла проблема выживания. Здесь ему выжить было просто. Более двадцати тысяч видов растений произрастало в бассейне Амазонки. Солнце давало человеку тепло, и всюду, где бы он ни ступал, находилась вода. Высокие деревья предоставляли тень, а кустарники с мягкой корой – одежду. Из древесины генилы человек мастерил стрелы и копья, а из прочных рыбьих костей – наконечники для оружия. Желтоватые ветки капироны служили для разведения костров, из ветвей бальсы человек делал плоты, а исполинские сейбы указывали ему направление на время странствий. Из пальмовых листьев человек сплетал хитроумные ловушки для рыбы, если же ему лень было их делать, к его услугам имелись бесчисленные парализующие яды. Здесь было великое множество фруктов и лечебных трав.

Но самое главное, здесь почти не водились опасные для человека хищники. Крокодилы не страшны, если держаться от них подальше; кровожадные пираньи представляют угрозу только безумцу, безрассудно опустившему руку или ногу в воду поблизости от их смертоносной стаи; единственный по-настоящему опасный хищник, ягуар, предпочитает более легкую добычу и редко нападает на человека. Даже насекомые, казалось, жалили только чужеземцев, чья кровь имела странный привкус; индейцев же они почти не трогали, разве что на открытых отмелях по берегам рек. Но ни один человек в здравом уме не появится на отмели, кишащей черными массами дневных москитов пиум, мушек мотука с копьевидными хоботками или отвратительных жалящих барбейро.

Ваша оценка очень важна

0
Шрифт
Фон

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке