* * *
Мягко покачиваясь на рессорах, карета свернула с мостовой на проселочную дорогу. Верховые сопровождения покружили на месте, давая четверке рысаков набрать ход, и устремились следом, выбрасывая из-под копыт комья мерзлой земли. Пассажир оторвался от созерцания однообразного унылого пейзажа, проплывавшего за окном, и откинулся на мягкий кожаный диван, устало полуприкрыв набрякшие веки. Надежда поспать в пути потерпела фиаско, двухчасовая тряска вызывала острые приступы изжоги, чем и объяснялось растущее ежесекундно недовольство. Пассажир вряд ли мог связно обрисовать цель своей поездки, про себя именуя ее инспекцией. И впрямь, каковы могут быть цели инспекции? Развесить трюлюлей, наорать на нерадивых подчиненных до их полуобморочного шатания, и все для того, чтобы огромная неповоротливая махина ненадолго завращалась шибче… На что? На что, спрашивается, уходят силы? А ведь он человек творческий, чувствующий, можно сказать утонченный… Карета остановилась у большого двухэтажного особняка, окруженного высоченным забором из багрового, едва ли не черного кирпича. За густыми завитушками массивных литых ворот угадывались очертания трех лакеев в синих форменных ливреях. Лакеи вытянулись во фрунт, однако отворять ворота не спешили.
- Что за черт! - прошипел пассажир и, кряхтя, выбрался из кареты, растирая затекшую поясницу. - О-ох, растряс, сукин ты сын! - погрозил кучеру кулаком, - Шкуру велю спустить!.. Подбежал адъютант, доложил, торопливо глотая слова:
- Вашевыпырство! Открывать не изволят!.. - И, поймав непонимающий, застланный сонной оторопью взгляд, торопливо добавил:
- Виноват-с, одно только и долдонят: "не положено"!..
- Что-о?! - взревел пассажир. - А ну-ка!..
Он отстранил адьютанта, беспомощно хлопающего ресницами, и в сердцах пнул чугунные створки:
- Начальника ко мне, живо!
Лакеи повели себя в высшей степени странно: отбежали в стороны и замерли, заложив руки в белых перчатках куда-то в недра расшитых ливрей. На рев явился с иголочки одетый офицер, щелкнув каблуками, представился:
- Гвардии подпоручик Мезимов. Кто вы и по какому вопросу?
Пассажир поперхнулся воздухом, налился дурной краской и тоном, не обещающим подпоручику карьерных продвижений, по меньшей мере, в ближайшую тысячу лет, проскрипел:
- Министр внутренних дел, генерал от кавалерии Тирашев.
- Ваше высокоблагородие! - начальник караула и бровью не повел, словно стоящие под забором министры были для него чем-то обыденным. - О вашем визите доложат сию секунду!
- Открыть ворота немедля! - велел Тирашев, угрожающе выпятив подбородок, - Сукин ты сын!
- Никак невозможно-с! - отрапортовал подпоручик. - Имею предписание!
- Да ты в своем уме? Да я тебя в Сибирь!.. В бараний рог!.. А ну-ка, братцы, ломайте! Двое жандармов спешились и нерешительно принялись долбить по литым завитушкам прикладами карабинов.
- Отставить! - тяжелые створки приоткрылись, выпустив наружу высокого господина, форма одежды которого: красный махровый халат и шлепанцы на босу ногу, никак не соответствовала ни погодным обстоятельствам, ни торжественности момента. - Честь имею приветствовать, Александр Егорович! Прошу простить за внешний вид, признаться, не ждал!..
Лицо Тирашева слегка прояснилось, но тон по-прежнему ничего хорошего не предвещал:
- Ну, распустил, Матвей Нилыч! Ну, распустил ты свою братию! Это же черт знает что такое!..
Господин в махровом халате разгневанного министра не перебивал, терпеливо ожидая, пока начальственный гром не сменится недовольным брюзжанием. Тирашев не заметил и сам, как деликатно увлекаемый под локоток, миновал ворота и очутился во внутреннем дворе особняка. Следом попытался протиснуться и адъютант, но дерзкий начальник караула в форме подпоручика гвардии, преградил тому путь. Адъютант открыл было рот, чтобы возмутиться, но встретился взглядом с его высокопревосходительством. Тирашев поколебался, пожевал губами, и велел:
- Гм… Ты, вот что, любезный… Посмотри-ка тут, за воротами…
- Слушаюсь, - адъютант скис лицом и покорно ретировался.
Ливнев сделал неуловимый жест и "лакеи", сжимавшие за пазухами гранаты, рассованные по специальным карманам, выпростали руки, облегченно перевели дух. Закрылось, отбросив блик, окошко на мансардном этаже – это стрелок оторвался от прицельной планки "Маузера", пристрелянного по воротам. Здесь не любили непрошеных гостей. Впрочем, здесь гостей вообще не любили.
- Изволите баньку с дороги, ваше высокопревосходительство?
- Баньку… Ты, мне зубы не заговаривай, Матвей Нилыч! Ишь, выискался, дипломат!.. Развел тут, понимаешь, государство в государстве!.. Ты еще пока по моему ведомству проходишь!.. Так что, гм, изволь!..
- Слушаюсь! - лицо Ливнева приняло подобострастное выражение, но речные льдинки глаз откровенно глумились.
- Тьфу! - Тирашев сморщился. На ум неожиданно пришли события полугодовой давности. Тогда с министерства затребовали подробный финансовый отчет по всем канцеляриям и отделениям, в том числе и по секретной службе Ливнева. Все это были кратковременные веяния, исконно российские крайние шатания, когда по утру миллионы на ветер, а к ночи копейки скребут. Политика – это навозная куча. Большая политика – большая куча. Охочих покопать под Тирашева отыскалось изрядно. Влиятельнейший министр держал позиции, но седых волос на его голове прибавлялось с каждым днем. Точку в этой истории поставил сам Ливнев, добившись через голову Александра Егоровича аудиенции у самого Государя. И о чем он там беседовал с Его Императорским Величеством, какие доводы приводил, оставалось лишь гадать, но только ретивые вельможи молниеносно схлопотали по длинным не в меру носам и об особом ведомстве даже думать забыли. Тирашев считал себя прогрессором, привыкшим ставить во главу угла дело и только дело, но высочайшее покровительство, ограждавшее Ливнева от любых посягательств, все же уязвляло самолюбие министра.
- Что же вы желаете посмотреть, Александр Егорович?
- А все как есть и желаю. Избави бог от этих парадов свирепого старания да от свежеокрашенного очковтирательства. Устал, - Тирашев потер переносицу. - Как есть устал…
Во владения Ливнева министр, как тому и подобает, вступил с парадного крыльца. Нетерпеливо отстранил хозяина, и решительно потянул за бронзовую ручку сам, жестом своим желая показать, что весь политес и церемонии пусть бережет Ливнев для дворцовых приемов.
- Что же, закрыто у тебя? - дверь не поддавалась.
- Открыто, Александр Егорович. Сильнее!.. Позвольте я сам!..
- Нет уж, - Тирашев надулся, запыхтел и с натугой отворил дверную створку. - Вот так сейф!.. Это зачем же, позволь узнать, здесь такая неподъемная конструкция?
- Внутри стальная коробка с песком, - пояснил Ливнев. И добавил задумчиво: – От огня защита. Да и вообще…
Исполненный в мраморе вестибюль покрывали красные ковровые дорожки. Вверх, меж двух колонн, убегала широкая лестница с золочеными шишечками на перилах, повсюду стояли тропические растения в кадках.
- Гм. Недурно устроился. У меня в министерстве пожиже будет, - Тирашев окинул залу взглядом и, поджав губы, вынес вердикт: - Казну не считаешь!..
Ливнев скромно потупил взор и протестовать не стал. Равно как и докладывать, что едва ли не половину всех ассигнований составляют неправительственные источники. Попутно основным изысканиям служба его занималась поиском кладов, добычей разного рода ценных древностей и иными делами, о которых Матвею Нилычу распространяться не хотелось бы.
- А сие, Александр Егорович, казна и есть. И никуда из государства она не денется. И вся только разница, что не в сундуке казна эта лежит под семью замками, а на державу работает, пользу приумножает…
- Вот и поглядим, поглядим… Как оно приумножает…
- Здесь у нас, извольте любопытствовать, научная лаборатория.
Тирашев переступил порог и от неожиданности пошатнулся. Яркий свет электрических ламп бил в глаза, шибал в нос запах каких-то химикалий. Пространство повсюду заполняло стекло, колбы, реторты, пробирки, диковинные устройства вида и назначения крайне замысловатого. Посреди всего этого буйства естественнонаучной мысли склонились над мелкоскопом двое в фартуках поверх белых халатов. У каждого увеличительное стекло размером с блюдце, закрепленное вокруг головы при помощи обруча.
- Господа!..
Господа оторвались от важных наблюдений и, прищурив в сторону незваного гостя циклопьи глаза, неуверенно кивнули. Ливнев подхватил потерявшегося слегка министра под локоть и увлек в следующее помещение. Здесь находилась библиотека. Ряды стеллажей от пола до потолка оккупировали книги. Золоченые корешки современных изданий соседствовали с древними фолиантами, обтянутыми кожей, с пергаментными свитками, папирусными листами, глиняными табличками и просто камнями, испещренными письменами. Под толстым стеклом, бережно разложенные на черном бархате, покоились ветхие манускрипты.
- Собрание, как видите, довольно обширное. И это, без ложной скромности, одно из главных наших достояний, - рассказывал Ливнев. - Книги мы выписываем со всего мира. Некоторые есть в единственном экземпляре, только здесь. С целью убыстрения поиска ведется подробный алфавитный и тематический перечень.
- Ну, что же, ве… ве… сьма… - от книжной пыли Тирашев засопел носом и оглушительно чихнул: - недурно!
- Будьте здоровы, ваше высокопревосходительство!
- Благодарю! А что же там за стуки такие?
- Инструментальная мастерская. Соседство с библиотекой из-за шума не самое удачное. Но ничего не попишешь, недостаток в площадях, - Ливнев легко распахнул еще одну тяжелую дверь. - Прошу!