- Но раз уж этому суждено было случиться, то хотя бы не во Флориде, среди чужих людей. - Да, слава богу, в родном дворе.
С минуту Руби и Тотт молча глядели вдаль, пытаясь свыкнуться с мыслью, что их подруги и соседки больше нет на свете.
Помолчав, Тотт глубоко вздохнула:
- Вот и кончилась целая эпоха.
Руби кивнула с видом мрачной торжественности:
- Точно. Сколько себя помню, столько помню и Элнер Шимфизл…
- И я, - подхватила Тотт. - Подумать страшно, что не увижу ее никогда, что больше не выйдет она на крыльцо, не помашет. Не старушка была, а золото, правда, Руби?
- Правда, - кивнула та.
Подруги силились представить, как будут жить дальше без Элнер. Ведь они не просто виделись каждый день. Вот уже много лет соседки по вечерам стаскивали шезлонги к Элнер во двор и, устроившись поудобнее, болтали и любовались закатом.
- А как же наш Клуб Заходящего Солнца? - прервала молчание Тотт.
- Не представляю, - вздохнула Руби.
- И кто в этом году будет прятать пасхальные яйца?
- Ума не приложу. Кто-нибудь да найдется.
- Какая же Пасха без Элнер?
- Верно. И вот что еще: Лютер Григз будет горевать, когда узнает про Элнер… и бедняжка Норма, вот несчастье!
- Еще бы… - подтвердила Тотт. - Волосы будет рвать на себе, с ума сойдет от горя!
- Не иначе. Элнер была ей ближе родной матери.
- Да, не в обиду ей будь сказано, - поспешно добавила Тотт. - Ида была хорошая женщина, но гордячка, каких мало.
- Мне она тоже нравилась, но спеси ей было не занимать, - согласилась Руби. - Хорошо, что есть Линда. Норме будет на кого опереться.
- Да еще и внучка - тоже утешение, не то что мои, - вставила Тотт.
Обе сидели потупившись и про себя жалели бедную Норму, потерявшую тетушку. Чуть погодя Тотт спросила:
- Что теперь нам делать? Руби отвечала:
- Надо бы пойти к Элнер, навести порядок в доме, все двери запереть - наверняка Норма с Мэкки вернутся поздно.
- Пожалуй. - Тотт глянула на красные пластмассовые часы в форме чайника, подошла к телефону и позвонила дочери в парикмахерскую: - Дарлин, скажи всем моим клиентам, чтоб не приходили. Меня сегодня не будет. Бедняжку Элнер Шимфизл до смерти закусали осы, я места себе не нахожу, мне сейчас не до причесок.
Звонок Линде
10:33
Линда Уоррен, тридцатичетырехлетняя красавица-блондинка, вела заседание совета директоров в Сент-Луисе, когда секретарша срочно вызвала ее к телефону: звонил отец. Вбежав в свой кабинет, Линда сняла трубку:
- Папа? Что случилось?
- Доченька, с тетей Элнер стряслась беда. Она упала с лестницы.
- Опять?! - ахнула Линда, садясь за письменный стол.
- Опять.
- Она жива-здорова? Не ушиблась?
Ответа не последовало. Мэкки не знал, как сказать дочери о смерти Элнер, и выдавил из себя:
- В общем… плохи дела.
- Как? Неужели перелом?
- Хуже..
- Что значит "хуже"?
После долгого молчания Линда спросила:
- Ты хочешь сказать… умерла?
- Да, - отозвался Мэкки упавшим голосом. Кровь отхлынула от лица Линды; она услышала собственный голос будто со стороны:
- Как это случилось?
- Тотт и Руби нашли ее под деревом, без сознания. Скорее всего, она умерла в машине по дороге в больницу.
- О боже! Почему? От чего?
- Пока точно неизвестно, но, как бы то ни было, смерть была мгновенная, легкая. Доктор сказал, что тетя Элнер, видимо, так и не поняла, что с ней произошло.
- Где мама?
- Здесь, рядом. Мы в Канзас-Сити, в больнице Каравэй.
- Как она?
- Ничего, но очень хочет, чтобы ты приехала. Придется много чего решать, а мама ничего не станет делать без тебя. Понимаю, доченька, у тебя дела, но сейчас ты очень нужна маме.
- Конечно, папочка. Передай маме, чтоб держалась, я скоро приеду.
- Молодец, она будет рада.
- Папочка, я тебя люблю.
- И я тебя, родная.
Когда Мэкки повесил трубку, у него словно гора свалилась с плеч. На самом деле он ждал Линду так же, как Норма. Он был почему-то уверен, что приедет Линда - и все станет на свои места. Его дочурка, милая беззащитная кроха, о которой он заботился, стала взрослой и сама заботится о нем. Порой он узнавал в этой сильной, удачливой женщине прежнюю маленькую девочку, но сейчас понимал, что умом и способностями Линда превзошла и его самого, и Норму. Как им удалось произвести на свет это чудо - уму непостижимо. Мэкки так гордился Линдой, что просто не находил слов.
***
Повесив трубку, Линда тут же вспомнила, чему ее учили на тренингах для руководителей, и уже через семь минут договорилась с няней, чтобы та забрала ее дочь Эппл из школы и отвела ночевать к подружке. Тем временем секретарша заказала Линде машину до аэропорта, билет на частный рейс из Сент-Луиса и устроила ей встречу в аэропорту Канзас-Сити. Не прошло и четверти часа, а Линда была уже в пути, на заднем сиденье автомобиля.
Свою бабушку Иду она едва знала: когда Линда была совсем крошкой, та переехала в Поплар-Спрингс, поближе к пресвитерианской церкви и клубу садоводов; да и как поладить с бабушкой, если мама с ней не уживается? Бабушка жаловалась Линде, что Норма не оправдала ее надежд: "Не понимаю, почему она не пошла учиться в университет. Могла бы чего-то добиться в жизни, а стала клушей-домохозяйкой". А Норма лишь повторяла: "Скажи спасибо, что она тебе не мать, а бабушка". Так что Линда росла рядом с тетей Элнер. Пока автомобиль торчал в пробках, Линда вспоминала детские годы и ночи, проведенные в доме у тети Элнер.
Тетя Элнер всегда приносила ей в постель бутылочку шоколадного молока, даже когда Линда уже выросла из соски. Летом они ночевали на просторной застекленной веранде, а зимой тетя Элнер укладывала Линду в кроватку напротив своей большой кровати, и, глядя на оранжевое зарево электрокамина, они вели беседы до глубокой ночи. Когда Линда занималась в школе танцев Дикси Кахилл, тетя Элнер не пропускала ни одного ее выступления; она ходила к Линде на все школьные праздники и, конечно, была на ее злополучной свадьбе. Сколько Линда себя помнила, рядом с ней всегда были три родных человека: мама, папа и тетя Элнер. Услышав, что Линда решила вместо колледжа пойти на курсы при телефонной компании, Норма возмутилась, и даже папа не смог ее переубедить, а тетя Элнер смогла. Ей вообще любую ссору удавалось уладить.
С годами Линда научилась ценить ее умение примирить спорщиков, встать на место каждого, подобрать нужные слова. И никто ее этому не учил, искусство принятия решений тетя Элнер постигла задолго до того, как его стали преподавать в бизнес-школах. Светлая голова, что ни говори. Тетя Элнер всегда чувствовала безвыходность положения. Когда у Линды рушилась семья, после долгих месяцев слез, споров, ссор, беготни по психологам, невыполненных обещаний, расставаний и примирений, именно тетя Элнер дала ей единственно верный совет, всего в четыре слова: "Гони его в шею". Линда, уже готовая к этому шагу, так и поступила. Если учесть, что ее бывший муж сменил уже трех жен, лучшего совета и придумать было нельзя.
А когда Линда рассказала матери, что решила усыновить сироту из Китая, Норма пыталась ее отговорить. "У тебя нет мужа, Линда. Увидев тебя с китайчонком, все решат, что ты родила от китайца". К счастью, тетя Элнер поддержала Линду. "Никогда не видела живого китайца - вот бы посмотреть на китайчонка!" - воскликнула она.
Сердце Линды переполнилось болью утраты, раскаянием, чувством вины. Надо было чаще ездить домой, к тете Элнер, привозить к ней малышку Эппл. Теперь уже поздно.
Линде вспомнился их последний разговор. Тетя Элнер пришла в восторг от статьи в журнале "Нэшнл джиографик" о мышах, которые скачут при луне. Фотограф, видно, спрятался в кустах и заснял на пленку их прыжки, а тетя Элнер до того растрогалась, что позвонила Линде в Сент-Луис и вызвала ее с совещания лишь затем, чтобы поделиться радостью.
- Линда, ты знала, что пустынные мыши прыгают при луне? Представь, эти крошки скачут лунными ночами, резвятся, когда поблизости никого нет, - будто танцуют. Просто прелесть. Видела бы ты снимок!
Линда слушала вполуха, да еще и соврала в придачу: мол, сию же минуту бегу покупать журнал. А через пару часов тетя Элнер перезвонила, и Линде опять пришлось лгать:
- Мышки чудные, тетя Элнер, просто загляденье!
Тетя Элнер была счастлива.
- Я знала, что тебе будет интересно; теперь у тебя на весь день хорошее настроение, да?
- Конечно, тетя Элнер, - в очередной раз солгала Линда. Жаль, что ложь не воротишь назад.
Сейчас Линда на своем опыте узнала горькую истину: когда теряешь родного человека, остается раскаяние. "Если бы я…", "Почему я не…" Так и будешь казниться до конца дней, а ничего не исправишь. Может быть, после похорон, когда жизнь вернется в обычное русло, они с Эппл будут чаще ездить к родителям. Так устроен мир. Мы не задумываемся, что каждый наш разговор с близким человеком может оказаться последним. Линда дала себе слово больше ценить жизнь - ведь не знаешь, когда она может оборваться.