Отсек был огромным. Стальные стены уходили вверх на сотни метров, теряясь в полумраке. Дежурное освещение не могло осветить весь отсек и в углах лежали густые тени, отбрасываемые какими-то циклопическими машинами с множеством рук-манипуляторов, сейчас безжизненно опущенных к полу.
Но самый удивительный объект находился в центре отсека. Черный, матовый шар никак не меньше ста метров в диаметре висел в воздухе, покоясь на невидимых лапах силовых полей. Приглядевшись, Петровская поняла, что первое впечатление оказалось обманчивым - она видела перед собой не шар, а многогранник, удивительную пространственную геометрическую фигуру, чьи пропорции странным образом притягивали внимание, не давая отвести взгляд.
Автоматика среагировала на появление в отсеке людей. Крохотные сопла, скрытые в опорных стойках генератора силового поля, беззвучно выдохнули облачка светящейся коллоидной пыли, обозначив границы опасной зоны. Силовые конусы замерцали тревожным красным светом, а на полу вспыхнули зеленые линии, ведущие к граненому шару.
- Осторожно! - указывая на них, сказал Гумилев. - Не покидай зеленого коридора.
Анна кивнула, сделала шаг, другой, во все глаза разглядывая странный многогранник. Ей не терпелось спросить, что это такое, и в то же время она чувствовала, что хочет догадаться сама - и поэтому молчала.
Зато не молчал Степан Николаевич. Он видел, что Петровская буквально очарована начинкой секретного отсека и спешил развить успех:
- Мы работали над этой штукой семь лет. Ну как, нравится?
Молчаливый кивок в ответ. Широко раскрытые глаза Анны в очередной раз оббежали чуть-чуть, еле заметно вогнутые многоугольники, слагающие поверхность загадочного объекта, и она не выдержала, спросила:
- Это… жемчужина?
- Почему жемчужина?! - от растерянности Гумилев даже остановился.
- Она тут… как черная жемчужина в раковине… - с улыбкой произнесла Анна. - Лежит и дожидается, когда ее покажут миру.
- Вот миру-то это видеть как раз ни к чему, - с удовлетворением отметив, что девушка улыбнулась, проворчал Гумилев и перешел на торжественный тон. - Перед тобой, Анюта, самый секретный, самый незаметный и один из самых быстрых кораблей Солнечной системы. Квинтэссенция, так сказать, научно-технического прогресса человечества. Сгусток технологий. Вершина…
- Как ее зовут? - все тем же очарованным голосом перебила его Анна.
- Ее? Почему - ее? Впрочем, ты права. Корабль называется "Черная стрела", но я называю ее "Надежда". Неофициально. Почему - поймешь позже…
- Вы сказали "один из самых быстрых", - опять прервала Гумилева девушка. - Я думала, что скоростные корабли такие… Ну, вытянутые…
Степан Николаевич рассмеялся.
- Ты имеешь в виду аэродинамические формы? Дело в том, что "Надежда" не предназначена для полетов в атмосфере, а в космосе форма не имеет значения, там отсутствует сопротивление. То, что ты видишь перед собой, называется сферическим полиэдром, то есть трехмерным многогранником, вписанным в шар. Хочешь войти?
- Конечно!
Они, следуя по зеленому коридору безопасности, прошли под "Надежду" и остановились.
- Люк! - скомандовал Гумилев.
Одна из черных матовых граней полиэдра ушла в сторону, открывая проход. Из него опустился прозрачный трехметровый цилиндр лифтовой капсулы.
- Входи, - Гумилев пропустил девушку вперед.
Анна сделала шаг, ступив на гладкий пол капсулы. Степан Николаевич вошел следом, беззвучно закрылась дверца и лифт понес их вверх, в недра удивительного корабля.
- Здесь пять основных отсеков, - по мере продвижения капсулы по стволу лифтовой шахты пояснял он. - Силовой, навигационный, отсек управления, жилой и отсек контроля за системами жизнеобеспечения. Ну, и плюс восемь вспомогательных, о них тебе знать ни к чему. Сейчас мы прибудем в отсек управления.
Лифт остановился, синхронно отъехали в сторону двери и Анна очутилась в залитом светом просторном помещении. По кругу расположились контрольные приборы и подковообразный пульт управления, стены и потолок заменял темный полусферический обзорный экран.
- Он выключен, - ткнув пальцем вверх, пояснил Гумилев, - а в полете отображает видимую часть пространства. Я люблю смотреть на звезды.
- Добро пожаловать на борт! - произнес кто-то невидимый.
Петровская вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась. Голос, прозвучавший в отсеке управления, был женским, приятным, с еле уловимой мягкой хрипотцой.
- Надежда, это Анна Петровская, моя гостья, - улыбаясь, сказал Гумилев. - Будь радушной хозяйкой.
- Здравствуйте, Анна, - сказал корабль. - Не желаете ли кофе? Может быть, чай? Сок? Вино?
- С-спасибо… - удивленно оглядываясь, замотала головой девушка и шепотом спросила у Гумилева: - А почему Надежда?
- Традиционно исины всех кораблей, созданных на верфях нашей корпорации, носят это имя и имеют такую голосовую оболочку, - ответил Степан Николаевич. - История эта древняя и печальная. Надежда Алферова - так звали капитана первой терраформирующей станции, построенной еще в начале двадцать первого века. Станция проходила испытания в Арктике и подверглась нападению экстремистов. Надежда погибла на боевом посту. В память о ней мы сохранили имя и голос.
Анна вздохнула. И впрямь печально. А еще она поняла, что имел в виду Гумилев, когда говорил о неофициальном названии корабля: "Почему - поймешь потом".
- Надежда, - обратилась она к исину корабля. - Если можно, мне стакан воды.
- Холодной, горячей, с газом, без газа, минеральной, обогащенной кислородом, ароматизированной? - в голосе Надежды послышался намек на улыбку.
- Простой, без газа. Питьевой. Холодной.
- Прошу!
На подлокотнике одного из трех кресел, стоящих перед пультом, с легким щелчком открылась ниша и оттуда выплыл стеклянный, чуть запотевший стакан.
- Как видишь, комфорт тут - как в VIP-каюте самого современного межпланетного лайнера, - с гордостью сказал Гумилев. - А ведь "Надежда" - корабль многофункциональный. Ее покрытие поглощает девяносто девять процентов всех известных видов излучений, скорость приближается к субсветовым, запас хода составляет два диаметра Солсиса, а бортовое вооружение… хм… впрочем, об этом… Одну секундочку… У меня срочное сообщение…
- Что случилось? - удивилась Петровская, но Степан Николаевич, посерьезнев, сделал извиняющий жест и отошел в глубину отсека, что-то быстро говоря в микрофон.
Анна пожала плечиками и прошлась вдоль кресел, разглядывая их. Конечно же, это были не простые кресла, а самые настоящие пилотские ложементы, сверх того оборудованные множеством дополнительных функций. Подхватив стакан, девушка отсалютовала им темному куполу над головой.
- Спасибо, Надежда!
- Всегда рада, - отозвался корабль.
Гумилев тем временем становился все мрачнее и мрачнее. События на Луне разворачивались таким образом, что становилось понятно - все летит в тартарары. Хваленый Космофлот во главе с великой и ужасной "Беллоной" вчистую проиграл битву за Луноград. Генерал Белов, старый друг Степана Николаевича, скончался, не приходя в сознание. Киберкрепость "Железная скала" захвачена, причем каким-то невероятным способом нападавшим удалось перепрограммировать ее корветы типа "Филин", и они в пух и перья разбили всю армейскую инфраструктуру, подавив организованное сопротивление правительственных войск. Связи со штабом "Беллоны" нет. Связи с Генеральным штабом нет. Бои идут на улицах Новой Москвы и Лунограда.
И самое главное: Оберпротектор Колоний Гай Руднев бежал из столицы Луны в неизвестном направлении. А это означало только одно: экстремисты победили. Степан Николаевич не сомневался - на достигнутом они не остановятся, будут атаковать все мало-мальски крупные поселения, принадлежавшие Объединенному человечеству. А значит, угрозе подвергнется и корпорация "Кольцо".
Поэтому Гумилев приказал срочно созвать Совет директоров корпорации. Отдав необходимые распоряжения, он повернулся к Анне, натянуто улыбнулся.
- Душа моя, я вынужден тебя оставить. Дела, дела… Думаю, тебе будет лучше остаться на борту "Надежды".
- Почему? - удивилась Петровская.
- Ну… - замялся Гумилев и тут же нашелся: - А разве тебе здесь не интересно? Ты ведь еще ничего не видела! Осмотришь корабль, поболтаешь с… Надежда!
- Слушаю.
- Приказываю оказать нашей гостье максимум внимания. Выполнишь все, о чем она попросит. Вопросы?
- Вопросов нет, - спокойно ответил корабль.
- Ну и отлично, - Гумилев сделал над собой усилие, улыбнувшись Анне самой искренней и доброжелательной улыбкой, и поспешил к лифту.
- Степан Николаевич, а как же Матвей?… - крикнула ему вслед девушка, но президент корпорации "Кольцо" уже канул в недрах лифтовой шахты.
Он очень спешил, уверенный, что оставил свою гостью в самом безопасном и надежном месте станции.
Оставшись в одиночестве, озадаченная Анна сделала глоток воды, поставила стакан и задала исину корабля первый пришедший ей в голову вопрос:
- Надежда, а вы помните свое прошлое?
Ответ пришел не сразу.
- Уважаемая Анна, я вынуждена уточнить ваш вопрос, - сказала Надежда. - Вы имеете в виду, имею ли я память о жизни Надежды Алферовой?
- Ну да, - кивнула Петровская. - И давай просто "Аня" и на "ты", а?
- Принято к исполнению, - отозвалась Надежда. - Отвечаю на твой вопрос: воспоминания Надежды Алферовой погибли вместе с ее мозгом в две тысячи девятом году. Но все исины, принадлежащие к семейству "Надежда", имеют в своей памяти ее биографию и данные о последних часах жизни.
- Понятно-о… - Анна уселась в ложемент и опять спросила: - А исины знают, что такое любовь?