Чужой в раю - Евгений Касьяненко

Скачать книгу

Если нет возможности читать онлайн, скачайте книгу Чужой в раю файлом для электронной книжки и читайте офлайн.

Шрифт
Фон

Каждый из нас, наверное, хотел бы после смерти попасть в рай - место, где ВСЁ осуществимо и ВСЁ доступно. Где жизнь вечна и безоблачна. И, наверное, когда-нибудь, через тысячелетия человек найдет способ осуществить эту идею - продлить свое существование, жизнь своего интеллекта в иной, хотя бы виртуальной форме. Но вот вопрос - насколько идея рая совместима с природой человека, не противоречит ли она нашей биологической сути?

Автор убедительно просит читателей, сомневающихся в стойкости своих религиозных взглядов, НЕ читать эту повесть. Ему вовсе не хотелось бы вступать в дискуссии с ортодоксально верующими людьми. Книгу нужно воспринимать как художественное произведение, а не антирелигиозный памфлет.

"Чужой в раю" - вторая книга ростовского автора Е. В. Касьяненко, опубликованная в Литресе. Первой была приключенческая повесть для юношества "Скелеты острова мух".

Содержание:

  • Часть первая 1

    • Глава первая. Встреча 1

    • Глава вторая. Небеса 2

    • Глава третья. Пир двух субстанций 3

    • Глава четвертая. Райские кущи 4

    • Глава пятая. Превращения 5

    • Глава шестая. Свальный грех 6

    • Глава седьмая. Маша 7

    • Глава восьмая. Город 9

    • Глава девятая. Райский сачок 10

    • Глава девятая. Эта гадкая "сладкая" жизнь 11

    • Глава десятая. Экскурсия в прошлое 13

    • Глава одиннадцатая. Ульянов 14

  • Часть вторая Цивилизация номер два 14

    • Глава двенадцатая. В поисках создателей 14

    • Глава тринадцатая. Первый контакт 16

    • Глава четырнадцатая. Подготовка 18

Евгений Касьяненко
Чужой в раю

Поверь - когда в нас подлых мыслей нет,

Нам ничего не следует бояться.

Зло ближнему - вот где источник бед,

Оно и сбросит в пропасть, может статься.

Данте Алигьери. Божественная комедия

Часть первая

Глава первая. Встреча

В полупустом автобусе седой мужчина в старомодном пиджаке с тремя рядами воинских планок на груди играл на аккордеоне. Не пьяный - ну, разве что самую малость, и не попрошайка - от протягиваемых ему рублей безмолвно отказывался, покачивая головой. Не иначе, мужчина возвращался с какого-нибудь школьного мероприятия, где, как водится, ветеранам налили "фронтовые" сто грамм в столовой после их выступления на сцене. Играл он хорошо, не фальшивя - "Прощание славянки", "На сопках Маньчжурии", "День Победы". Ни с того, ни с сего, я почувствовал, что у меня затрясся подбородок и повлажнели глаза. Черт побери, с годами стал совсем уж сентиментальным.

- Воевал? - спросил аккордеонист, бросив на меня косой взгляд и не прекращая играть.

- Мимолетно.

- То есть как?

- Журналист. В прошлом.

- Ага, - неопределенно сказал мужчина. Он был моих лет, то есть тоже старый.

От спонтанных слез мне стало неловко. Я решил выйти из автобуса на три остановки раньше своей и пройтись пешком. Весна, май, славный месяц для нас, русских. Но теперь мой нечаянный катарсис вывернулся наизнанку. Я шел по улице и улыбался, ловя на себе недоуменные взгляды встречных прохожих. Наверное, со стороны это выглядело глупо. В нашей стране не принято улыбаться без веских на то причин. И с чего это вдруг пожилой седой человек идет один по тротуару с улыбкой дебила на лице? Наследство, что ли, получил? Или пьяный?

От этих взглядов мне становилось еще веселее. Нет, граждане-товарищи, никакое наследство меня не ожидает, я не пьяный и даже не клинический идиот. Просто весна, сограждане, теплый ласковый май, и у меня отличное настроение. А разве это не повод улыбаться, когда тебе почтенных шестьдесят пять лет? Еще лет пять-семь я на белом свете поживу и это прекрасно, просто великолепно, если разобраться.

На долгую, немощную и нудную, хоть и сытую старость я не рассчитывал, да она и не к чему, если хорошо подумать. Свою задачу на Земле я более-менее выполнил, вырастил детей, написал книги, а что нужно еще? К счастью - именно к счастью - у меня плохая наследственность. Дед умер от инфаркта в пятьдесят девять лет, отец-фронтовик не дотянул до семидесяти. У меня тоже уже был инфаркт семь лет назад, - звоночек, как принято говорить, - но я выкарабкался, и прекрасно себя чувствую. Вот иду и скалюсь во весь рот от хорошего настроения, как полный кретин. Но стать выжившим из ума глубоким стариком, еле передвигающим ноги? Нет, уж извольте. Лучше уж так - брык! - и на тот свет от второго инфаркта.

Деревья уже зазеленели. Мир был прекрасен. И тут…

- Извините, не найдется ли сигареты?

Вздрогнув, я обернулся. Передо мной стоял человек с недельной щетиной на лице, одетый во что-то невообразимо ветхое, возможно, с чужого плеча. Боже мой, да ведь это Володя! Меня он, похоже, не узнал.

- Привет, Володя!

Прищурившись, он посмотрел на меня и медленно произнес, не выказав никаких эмоций:

- Привет.

Я судорожно полез в карман за пачкой сигарет. Он взял одну и флегматично поблагодарил. Растерявшись от неожиданной встречи, я почувствовал: мне нужно немедленно что-то предпринять. Дать ему денег? Но ведь наверняка он их не возьмет: всегда был гордый, хотя теперь заурядный бомж. Я огляделся по сторонам. На углу была пивнушка, пользующаяся дурной репутацией. Обычная забегаловка-гадюшник.

- Может быть, накатим по стаканчику? - спросил я Володю. И быстро добавил: - Я при деньгах.

Его взгляд по-прежнему ничего не выражал. Он сумрачно сказал:

- Ну, пошли…

…Больше сорока лет назад мы с ним проучились вместе один год на первом курсе университета. А потом случилось нелепое происшествие, которое для меня закончилось лишь испугом, а для него - исключением из вуза и крушением всей жизни. Мы тогда стояли в коридоре нашего филологического факультета и курили. Курить в здании было запрещено, но кто же тогда обращал внимание на подобные мелочи? Тем более, курили мы, стоя возле урны. Комиссию профкома университета мы не заметили. Вернее, о том, что это комиссия, мы узнали уже после того, как они нас сфотографировали и потребовали студенческие билеты.

Мы оглядели группу, которая к нам подошла. У троих были на пиджаках комсомольские значки - верный признак их принадлежности к активу комитета ВЛКСМ университета, ведь остальные студенты в те годы значки уже не носили. Четвертый человек в группе был старше, лет тридцати с виду, и походил на аспиранта. Он-то и затребовал у нас студенческие билеты. Стало ясно, что мы влипли в неприятную историю. То, что нас сфотографировали курящими в здании, наверняка означало, что через пару дней нашу фотографию поместят на какой-нибудь доске позора. Неприятно, хотя пережить можно…

Но если бы мы знали, чем это грозит… Володя ни с того, ни с чего взбеленился:

- Ты кто такой? - нагло спросил он старшего в группе, хотя тот и не походил на студента.

- Не тыкайте мне, - возмутился мужчина в отличном пошитом костюме. - Я профессор геометрии механико-математического факультета.

Мы с Володей засмеялись. Действительно, это казалось очень смешным. Во-первых, у нас на филологическом факультете все профессора были не моложе пятидесяти лет, а этот выглядел аспирантом. Во-вторых, "профессор геометрии". Но разве есть в наш век профессора геометрии? Геометрия - это что-то очень простое, школьное. Что можно придумать в геометрии после Эвклида и Лобачевского? Так нам казалось…

И тут Володя сказал хамскую фразу, которая его окончательно сгубила:

- Какой ты профессор? Ты - водовоз.

Причем здесь "водовоз"? Но заткнуть рот Володьке я не успел. Последствия для него оказались самыми трагическими. Увы, этот молодой человек действительно был профессором и мало того - редкостной скотиной по жизни. Через неделю он добился, чтобы Володю исключили из университета. За оскорбление преподавательского состава. А для меня тогда все обошлось выговором за курение в неположенном месте. Даже не повесили фотографию на доску позора. Я ведь не сравнивал профессора с водовозом.

Володя же мгновенно сломался после исключения из вуза. К тому времени, когда я сам этот вуз окончил, он уже полностью деградировал как личность. Не знаю почему, но он не делал попыток в нем восстановиться - работал грузчиком, сторожем все остальную жизнь. Или вообще не работал. Но когда я изредка встречал его в городе, то всегда чувствовал неловкость. Ведь мы в тот роковой день были вместе…

…В забегаловке я взял нам по стакану водки и бутерброды. Володя залпом выпил весь стакан, а я, сославшись на инфаркт, храбро отхлебнул лишь половину.

Нужно было продолжать. По всему выходило, что теперь я обязан споить своего старинного приятеля-бомжа, что говорится, до синих соплей.

- Еще? - спросил я Володю.

Он пожал плечами. Я пошел к стойке бара за вторым стаканом для него и новыми бутербродами. Ведь Володя явно ничего не ел с утра. Но по дороге у меня вдруг закружилась голова, и я …упал на грязный пол забегаловки, с ужасом понимая, что водка в этом заведении оказалась паленая. Больше я уже ничего не помнил…

Ваша оценка очень важна

0
Шрифт
Фон

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Отзывы о книге