Оу Игиир Наугхо трусом не был. И даже за намек на подобное предположение, лет семь - восемь назад, он бы не медля ни минуты, вызвал бы обидчика на дуэль. Сейчас, побывав в сотнях разных переделок на суровых и полных опасностей равнинах Даара, он, в ответ на обвинения в трусости, наверное бы только рассмеялся, и посмотрел на обидчика с презрением. Потому что дуэли в Сатрапии запрещены, и один только вызов, может обернуться для задиры большими неприятностями….А вот если вызвали тебя… Можно даже пристрелить или заколоть своего врага, отделавшись мелкими порицаниями. Несмотря на все запреты - кодекс благородного человека еще не утратил своего значения, и Те Кто Будет Решать, конечно же примут во внимание, что благородный человек не мог отказаться от дуэли, коли уж его вызвали. В общем - поступать надо мудро, - жизнь в Дааре и служба в Бюро, очень быстро этому учат.
Да. Но в детстве, как все нормальные отпрыски благородных родов, юный Игиир мечтал об армии. Увы. Состояние его семьи…. Говорят, когда‑то оно и вправду было, но уже его отец, этого состояния не застал. Но отцу‑то хотя бы повезло, во времена его пятнадцатилетия шла большая война с удихами, и он без проблем смог поступить в Офицерское Училище. Правда, не имея возможности приобрести патент, или сунуть взятку более высокому чину, так всю жизнь в лейтенантах и прослужил, содержа семью лишь на грошовое жалование, да средства, извлеченные из мелких махинаций с ротной казной. Юный Игиир, как и обе его младшие сестры, с детства усвоили, что быть голодным - это нормально, (его бы спутники, кстати, очень бы этому удивились, даже выродок и отщепенец Рааст, голодал только разве что под конец зимы, вместе со всем племенем)….Что перешитому из старого, с расползающейся в руках, тканью, отцовского мундира, "новому" платью надо радоваться, сапоги - невиданная роскошь, и что единственное наследство, которое ему светит, - старая отцовская шпага и умение ею владеть….И что шансов попасть в Офицерское Училище, у него немного. А все из‑за дурацкого роста. Всего пары вершков не хватает до негласно принятого стандарта. Официально, конечно брать в училище невысоких кадетов, никакого запрета не было. Но…, ненаписанные правила обойти еще сложнее, чем те, что вырублены на гранитной плите, и освящены в Храме.
До последнего мгновения он все надеялся дорасти до заветных полутора саженей, но…, и отец у него великаном отнюдь не был, да и питание "через раз" давало о себе знать. Оу Игиир Наугхо был невысокого росточка, в плечах, не сказать чтобы широк, хотя и не так чтобы узок. Гибок, быстр, искусен в боевых дисциплинах и танцах, лицом довольно‑таки пригож, а его буйная рыжая шевелюра истинного потомка древнего рода, весьма даже нравилась девушкам. Но - всего этого явно было недостаточно, чтобы поступить в Офицерское училище.
Так что пришло идти в Бюро. Тоже конечно достойное поприще…. Но, это не армия! И если к армейскому офицеру всегда авансом относятся с почтением и благожелательностью, то служащего Бюро, всегда, авансом, подозревают в чем‑то нехорошем, и предпочитают держаться подальше.
М*да…. А фамильная нищета не обошла его стороной даже на службе в Бюро, отправив после училища в Даар - самый глухой и занюханный угол Мооскаавской Сатрапии.
- Командир…. - Рааст Медведь грубо влез в воспоминания своего начальника. Как всегда это было крайне неуместно, однако этот могучий верзила, почему‑то нравился оу Наугхо, возможно как раз своим упрямством, и тем, что несмотря на службу в страже, в нем еще осталось многое от живого и независимого в своих суждениях человека. - А может нам сразу в Лоориг двинуть? Если пойдем напрямую, будем там дня через четыре. А если так и будем по следу плутать - можно и десять провозиться…. А ить ему‑то кроме как в Лоориг, идти‑то и некуда! И судя по следам, опережает он нас уже недели на две. Так что - чем быстрее мы там окажемся, тем скорее его отыщем.
В словах Рааста был смысл, Игиир и сам уже думал о чем‑то подобном, но и в училище, и на службе в Бюро, его учили скрадывать добычу неспешно и обстоятельно. Так что он просто сказал Медведю - "Нет. Продолжай искать"….И очень обрадовался этому вечером. Когда ходивший по дальнему кругу Хееку, принес пренепреятнейшее известие.
- Командир, ваша милость. След чужака, пересекся со следом каравана. Сдается мне, он к нему пристроился.
Рааст Медведь, стражник.
…Не знаю, чего этот старых хрыч вечно бурчит недовольно? - Лично мне, это наше нынешнее задание нравится. Ну да, ему небось - только бы в казармах безвылазно торчать, делишки свои прокручивая, да монетки семье отсылать. - Такое вот незатейливое стражницкое счастье. А мне вот в казармах душно, мне и в страже‑то, честно признаться, - душно. А уж когда тебя еще и запирают в тесных крепостных стенах, и из всех развлечений только караулы, пьянка, да игра в кости, тут вообще от тоски убиться можно. Нет - лучше уж бегать по пустошам за всякими бандюками, ежечасно подставляя башку под пули, чем сгнить заживо в теплой вонючей норке, как какой‑то червяк.
Но сейчас - еще лучше. Едем целый день - сами не знаем куда, ловим неведомо кого, - но ведь от этого же еще интереснее! Еды вдосталь, хотя можно и поохотиться, вокруг простор, и самое главное - нету рядом этой мерзкой солдатни, с их тупыми подколами, и высокомерными рожами, которые так уже достали за два моих года службы в Даарской пограничной страже.
Ну, есть конечно Хееку - тоже, тот еще мозгоклюй, но по сравнению с остальными - Хееку еще можно терпеть, он хотя бы не злобный, хоть и нудный….Все пытается меня жизни учить, да советы дает, как солдатскую лямку тянуть. А чего вот, - иной раз хочется мне его спросить, - ты сам, друг Хееку, в жизни‑то добился? Старик ведь уже - скоро тридцатник стукнет, а все простым стражником числишься. Ну да, конечно, другая солдатня и даже начальство тебя уважают, потому как следопыт ты и впрямь, лучше не бывает. И в обществе ты, говорят, не последний человек, через чего и на службе разные послабления имеешь, и лишняя денежка в твой карман капает. Да только, все равно ведь, - стражник - он стражник и есть. И любой капрал тебе в морду за просто так может дать, а офицер - заставить сапоги свои чистить, да плевки оттирать. А ты мне все говоришь - "Знай свое место". Да я из родного племени ушел, потому что мне там тоже, все на мое место указывали. Ага, был у нас такой дедушка Врууд - мудрец. - "…Только тогда ты Рааст - медвежонок, счастье обретешь, коли своего места держаться будешь. А коли выше попытаешься полезть - вся твоя жизнь страданиями обернется, ибо кто рожден по земле ходить, тому в небе делать нечего. И коли ниже, себя спихнуть позволишь, опять же через это несчастлив будешь…". Только куда вот ниже? Мне и так родня, всю жизнь батраком быть определила, за еду, спины не разгибая, вкалывать. И все, сколько себя помню, говорили, что это‑то и есть мое место….Вот пусть и засунут себе это место в кой - какое другое "место", чуток пониже поясницы да повыше коленей….Когда я уходил, мне вслед кричали, что я с голоду помру, на коленях обратно приползу, и буду у них в ногах валяться, умоляя принять меня обратно. А я вот, ничего, в жизни как‑то и без их "опеки" устроился, а придет время - и еще большего добиться смогу. А этот Хееку мне все про "место" твердит. Ненавижу!
Вот начальник наш, десятник Наугхо, мне нравится. Хоть росточком‑то он и невысок, зато…, хорька мне напоминает. Нет, не в плохом смысле слова, что дескать - вонюч. А в том, что хоть и мелкий, да шустрый, цепкий и злой до добычи. Ежели уж он кому в загривок вцепится, так пока глотку не перегрызет, - хоть огнем его жги - не отстанет! И надменности этой "благородной" в нем нет. В смысле - держит‑то он себя правильно, - никакого панибратства, или там страха перед подчиненными. Но и чтобы специально унизить, или еще как поизгаляться, этого ни - ни. Может оттого что сам безвылазно с нами в пустошах ошивается, за вражинами разными гоняясь. Там все из одного котла едят, да спину сотоварищу от вражеской пули оберегают. Тут уж особо не поважничаешь, и не поизголяешься, а то ведь и того…, спину могут и не уберечь, а уж из вражьего мушкета та роковая пуля вылетит, или из стражницкого, о том, поди, догадайся. Но я думаю, десятник наш, такой не оттого что за спину свою опасается, а просто сам по себе человек он правильный. С таким командиром и зануду Хеека потерпеть можно.
…Скоро в город придем, пара дней всего. Этот, по следу которого идем, к каравану присоединился. И судя по отсутствию следов боя - как‑то сумел с караванщиками договориться. В этом на Хееку можно положиться, уж этот‑то зануда, чуть ли не каждую травинку в округе обнюхал, ни трупов, ни крови, ни следов пуль не нашел.
Чудное дело! Чтобы караванщики, встретили в пустошах незнамо кого, да взяли его с собой…, - это что же им сказать‑то такого надо? Или что показать?! В пустошах‑то, закон известный - чужой, значит враг! Коли ты слаб - сожрут. Силен - будут с тобой разговаривать, и может быть договорятся. Потому как в пустошах места много, а умирать без причины не хочется никому. А умирать, скорее всего придется, потому как у каждого, почитай, родня есть, а закон мести священен! Даже небось за меня, хотя я и из клана Медведей ушел, а случись чего - мстить будут. Не потому что шибко любят, или жалеют. А потому как татуировки племенные на мне есть. И коли кто решит, что можно медведя убить и остаться неотомщенным - сожрут медведей! Может не сразу, но сожрут. Оттого‑то вот Киива - охотник, хоть и сожалел, что пока его воины лесовикам мстить ходили, еще двоих потеряли, а случись такое снова - опять мстить отправиться. Иначе нельзя - сожрут!