в своей статье «Вредительство в науке» [9], посвященной урокам «дела Рамзина», писал:
«Незачем, кажется, пространно доказывать всю несостоятельность и вздорность утверждения, будто теоретическая работа практиков-вредителей может остаться нетронутой вредительским ядом, будто существует вообще какая-то „свободная“ от политики, от миросозерцания научного деятеля, непорочная, „объективная“ бесклассовая наука, каким-то чудом избежавшая общей участи в этом мире, резко разделенном на два лагеря, находящиеся в непримиримой классовой борьбе. Но все попытки выгородить свою якобы объективную теоретико-научную деятельность со стороны людей, которые сами сознались в том, что они были законченнейшими вредителями на практике, имеют, однако, определенное принципиальное значение. Они показывают, что разбитый наголову классовый враг не думает сдаваться окончательно, а старается окопаться на самых недоступных, хитро замаскированных позициях — на теоретическом фронте, желая сохранить за собой командные высоты науки.
В технике, в естествознании и в математике, где силы диалектического материализма несравненно слабее, чем в науках социально-политических, сделано пока еще очень мало для выявления работы ученых-вредителей, но и те отдельные факты, которые известны, с достаточной очевидностью говорят о том, что какой бы абстрактной и «безобидной» на первый взгляд ни казалась та или другая ветвь знания, вредители протянули к ней свои липкие щупальцы…
На самом деле, — продолжает рассуждать Кольман, —не станут же вредители писать прямо, что они за реставрацию капитализма, должны же они искать наиболее удобной маскировки. И нет более непроницаемой завесы, чем завеса математической абстракции. Математические уравнения сплошь да рядом придают враждебным социалистическому строительству положениям якобы бесстрастный, объективный, точный, неопровержимый характер, скрывая их истинную сущность».
В этой же статье Кольман установил признаки теоретических работ ученых-вредителей, зная которые можно их «выявлять». Первый — «подделка под советский стиль», т.е. использование цитат классиков марксизма. Второй — «исключительное обилие математических вычислений и формул, которыми так и пестрят вредительские работы». Последний пункт особенно впечатляет.
Но наступление «революционной» линии на передовую науку, осуществляемую под флагом борьбы с идеализмом, стало встречать отпор. После 1933 г. на страницах журнала «Под знаменем марксизма» появились нормальные статьи, освещавшие методологические проблемы в науке. Большой резонанс имела статья А. Ф. Иоффе [10], где отмечалось, что критика философами новой физики базируется на недопонимании не только физики, но и основ диалектического материализма. В защиту науки на страницах журнала выступали и другие крупные ученые: С. И. Вавилов, Л. Д. Ландау, В. А. Фок, И. Е. Тамм, Я. И. Френкель. О конкретных идеологических сражениях 30-х годов подробно говорится в монографии [11].
Между тем группировка А. М. Деборина, Э. Кольмана, В. Ф. Миткевича, А. К. Тимирязева, трактуя идеализм как главного идеологического врага народа, переходит от дискуссии к наклеиванию политических ярлыков и фактическим обвинениям в контрреволюции. Приведем заключение статьи Максимова [12], написанной в 1937 г.
«Особое внимание заслуживает также то обстоятельство, что подпавшие под влияние идеализма советские физики составляют компактную группу (Френкель, Тамм, Фок, Бронштейн, Шпильрейн, идущие за ними А. Ф. Иоффе и С. И. Вавилов и некоторые другие). Эта группа пытается отождествить себя с коллективом советских физиков в целом, располагает почти безраздельным влиянием в ряде журналов и некоторых руководящих научных организациях…
Академик В. Ф.