Железная королева. Живот стянуло узлом. Закрыв окно, я убрал трости и сел на компьютерный стул. Несколько минут я сидел, уставившись на верхний ящик стола, зная, что в нем лежит. Я думал, стоит ли открывать его, продолжая изводить себя дальше.
Меган. Вспоминаешь ли ты нас? Я видел сводную сестру всего несколько раз с тех пор, как почти двенадцать лет назад она исчезла из нашего мира. Она никогда не оставалась у нас надолго — всего на пару-тройку часов. Убеждалась, что с нами все в порядке и снова исчезала. До нашего переезда сюда я мог хотя бы надеяться на то, что она покажется в мой день рождения или какой-нибудь праздник. Я взрослел, и она навещала нас все реже и реже. В конце концов, она перестала появляться совсем.
Наклонившись вперед, я открыл ящик. Моя давно потерянная сестра была еще одним табу в этом доме. Мы совсем не говорили о ней. Стоило только упомянуть ее имя, и мама на неделю впадала в депрессию. Формально моя сестра была мертва. Меган больше не была частью нашего мира, она была одной из Них, и мы должны были притворяться, что ее не существует.
Но полукровка знал о ней. И это грозило неприятностями. Как будто мне своих не хватало. Как будто мне не хватало того, что я и так для всех был малолетним преступником, бирюком и не-дам-тебе-встречаться-с-моей-дочерью хулиганом, так теперь еще кто-то узнал о моей связи с миром фейри.
Я стиснул зубы, с шумом закрыл ящик и вышел из комнаты. В голове хаотично кружились мрачные мысли. Я человек, и Меган ушла из нашего мира. Чтобы не сказал полукровка, я не принадлежу тому миру. Я останусь на этой стороне Завесы и не буду волноваться о том, что происходит в мире фейри.
Как бы он не старался затянуть меня к себе.
Глава 3 Фейри в спортивной сумке
Второй день…
… хождения по мукам.
Моя «драка» со школьным квотербеком и беседа с директором, конечно же, не прошли незамеченными. Однокурсники пялились на меня в коридорах, перешептываясь с друзьями и секретничая. И, стоило мне подойти, шарахались от меня как от чумы. Учителя опасливо косились на меня, словно боясь, что я кому-нибудь врежу или даже вытащу нож. Плевать. Может, директор Хилл передал им наш разговор, а может, сказал им, что я безнадежен, потому что пока я не поднимал головы, они не обращали на меня никакого внимания.
Кроме мисс Сингер, которая пару раз за урок обращалась ко мне, чтобы убедиться, что я ее слушаю. Я монотонно пробубнил ответы на ее вопросы о Дон Кихоте, надеясь, что она довольствуется этим и отстанет от меня. Она приятно удивилась тому, что я сделал сегодняшнее домашнее задание. Знала бы она, как меня в тот момент отвлекали мысли о затаившихся у моего компьютера гремлинах. Наконец, убедившись в том, что я могу слушать ее и таращиться в окно одновременно, мисс Сингер оставила меня в покое, и я смог снова спокойно погрузиться в раздумья.
Что радовало, так это то, что Кингстон со своим прихвостнем сегодня отсутствовали, а вот Тодда я видел на одном из уроков — выглядел он самодовольно. Все стрелял глазами на пустую парту квотербека, ухмыляясь и чему-то кивая. Это заставляло меня нервничать, но я поклялся, что не буду влезать в его дела. Если полукровка хочет валять дурака с изменчивыми фейри — ради бога, я не собираюсь быть рядом, когда он попадет в беду.
Когда прозвонил последний звонок, я схватил рюкзак и поспешил уйти в надежде избежать повторения вчерашнего дня. Выйдя за дверь, я увидел Тодда — он смотрел на меня, явно собираясь заговорить, но я быстро затерялся в идущей по коридору толпе.
Закинув в ящик ненужные учебники, достав из него и кинув в рюкзак те, что понадобятся для домашнего задания, я захлопнул дверцу и… столкнулся нос к носу с Кензи Сент-Джеймс.
— Привет, крутой парень.
О, нет. Что ей нужно? Скорее всего, растерзать меня за драку, она же из группы поддержки, и Кингстон мог запросто оказаться ее бой-френдом. Слухи ходили разные: в одних я уложил квотербека запрещенным приемом, в других — угрожал ему, после чего он надрал мне задницу. Ни один из них меня не красил, и я все думал, когда же кто-нибудь скажет мне в лицо какую-нибудь гадость.
Я повернулся, чтобы уйти, но Кензи спокойно обошла меня и загородила дорогу.
— Мне нужна лишь минута! — настойчиво попросила она. — Я хочу с тобой поговорить.
Я одарил ее таким злобным, ледяным и враждебным взглядом, что несколько Красных колпаков застыли на месте, а пара спригганов попятились. Кензи же это не проняло, она осталась непреклонно стоять на месте, и я вынужден был признать поражение.
— Что? — прорычал я. — Пришла сказать, чтобы я оставил твоего бой-френда в покое, иначе поплачусь?
— Бой-френда? — нахмурилась она.
— Квотербека.
— Ах, его, — фыркнула она, довольно мило поморщив носик. — Брайн не мой парень.
— Нет? — Удивительно. Я был уверен в том, что она либо вцепится мне в горло за нашу с ним драку, либо пригрозит, что если я еще хоть раз трону ее драгоценную футбольную звезду, то очень пожалею об этом. С чего бы еще ей хотеть со мной говорить?
Воспользовавшись моим замешательством, Кензи шагнула ко мне. Я сглотнул и подавил желание отступить. Кензи была ниже меня на несколько дюймов, но похоже ее это ничуть не смущало.
— Не волнуйся, крутой парень, у меня нет бой-френда, желающего поколотить тебя в уборной. — Ее глаза сверкнули. — И если уж на то пошло, то я сама могу тебя поколотить.
Ни капли не сомневаюсь.
— Что тебе нужно? — спросил я, все больше теряясь в присутствии этой странной, неунывающей девчонки.
— Я — редактор школьной газеты, — заявила она так, словно это самая обычная вещь в мире. — И я надеялась, что ты окажешь мне услугу. В каждом полугодии я беру интервью у новых учеников, которые перевелись позже начала семестра, ну знаешь, для того, чтобы люди получше узнавали друг друга. Мне бы очень хотелось, если ты не против, взять у тебя интервью.
Я был ошарашен уже во второй раз всего лишь за какие-то тридцать секунд.
— Ты — редактор?
— Ну, больше репортер, по правде говоря. Но так как все ненавидят и техническую сторону дела, то я еще и редактирую материал.
— Для газеты?
— Ну да, обычно этим и занимаются репортеры.
— Но… я думал… — я попытался собраться с разбегающимися мыслями. — Я видел тебя с чирлидершами, — почти обвиняюще выдал я.
Кензи изогнула тонкие брови.
— И что? Решил, что я из группы поддержки? — Она передернула плечами. — Это совсем не мое, но спасибо за комплимент. Я не в ладах с высотой и едва могу пройти по спортзалу, не упав и не расшибив себе чего-нибудь. К тому же мне бы пришлось выкраситься в блондинку, и это был бы сущий кошмар.
Я не знал, шутит она или говорит серьезно, но не мог больше задерживаться.
— Слушай, мне нужно как можно скорее уйти, — сказал я, и не соврал. Сегодня у меня было занятие с моим тренером по кали — Гуро Ксавьером. За опоздание полагались пятьдесят отжиманий и сотня самоубийственных бросков — это еще, если Гуро был в хорошем настроении. Он повернут на пунктуальности. — Мы можем поговорить потом?
— Ты дашь мне интервью?
— Ладно, хорошо, дам! — сдаваясь, поднял я руку. — Если ты потом отстанешь от меня.
Она лучезарно улыбнулась.
— Когда?
— Да пофиг когда.
Мой ответ ее не смутил. Ее, похоже, вообще ничего не смущает. Никогда не встречал никого, кто бы оставался настолько оптимистично жизнерадостным перед таким махровым свинством.
— У тебя есть телефон? — продолжала она подозрительно довольным голосом. — Или, если хочешь, я могу дать тебе свой. Это, конечно, будет означать, что ты должен мне позвонить… — С сомнением, взглянув на меня, она покачала головой. — Хм, забудь, дай мне свой. Что-то говорит мне, что даже если я вытатуирую номер своего телефона у тебя на лбу, ты все равно мне не позвонишь.
Быстро записывая свой телефон на клочке бумаги, я не мог не думать о том, как это странно — давать свой номер хорошенькой девушке. Никогда не делал этого раньше и вряд ли сделаю когда-то еще потом. Если бы Кингстон знал, если бы он только увидел меня говорящим с ней — пусть она и не его девушка, — то уж точно захотел бы обеспечить мне сотрясение мозга.
Кензи стояла рядом на цыпочках, заглядывая мне через плечо. Ее мягкие, пушистые волосы касались моей руки, отчего кожу покалывало, и сердце гулко билось в груди. Уловив от нее легкий, то ли яблочный, то ли мятный аромат, я на секунду забыл о том, что пишу.
— Эмм… — Она придвинулась еще ближе, указывая тонким пальчиком на неряшливые черные каракули на листке. — Это шестерка или ноль?
— Шестерка, — прохрипел я, шагнув вперед, подальше от нее. Черт, сердце все еще колотилось как сумасшедшее. Что за ерунда такая?
Я протянул ей бумажку.
— Теперь я могу идти?