— Отпустите его, гражданин! — в голосе охранника появились требовательные нотки, — задушите ведь, в конце концов!
Толстый свирепо зыркнул на блюстителя порядка. От этого взгляда, наверное, могла рухнуть Эйфелева башня, и перестать извергаться Везувий, но охранник не отреагировал. Видал и не такое. Человек-гора нехотя разжал пальцы и Курмин смог облегчённо вздохнуть. Пара пуговиц на пальто повисли на липочках, определённо придётся перешивать. Остальные покупатели с пугливым — кто сочувствием, кто осуждением, таращились на бесплатное зрелище, имеющее все козыри стать острым. Впрочем, с сочувствием глядели очень немногие, больше преобладали взгляды с потаённой, брезгливой ухмылочкой. Влип, ворюга!
— Только попробуй сдёрнуть, паскуда, — зловеще пробасил толстый, — я тебя запомнил, найду по-любому…
— Это какое-то недоразумение… — Михаил помотал головой, словно собираясь проснуться, — вы что-то напутали…
— Щас я тебе башку с жопой перепутаю, гнида мелкая! — кулак толстого взметнулся вверх, сверкнули золотом пухлые персты, Курмин испуганно зажмурил глаза.
— А ну, прекратить! — от крика охранника с ближней полки сверзились два "Сникерса" и разревелся пацан дошкольного возраста, которого бросилась утешать перепуганная не меньше его самого — мамаша. Удара не последовало, Курмин открыл глаза.
Человек-гора стоял, сверкая взором Медузы Горгоны, но предпринимать активных действий больше вроде бы не собирался.
— Пройдёмте, — блюститель спокойствия взял происходящее в свои руки, — пройдёмте в подсобку. Так будет лучше для всех. Юра, посмотри за входом!
Долговязый, рыжеватый грузчик, выставлявший на полки макаронные изделия, кивнул, и направился к турникету. Охранник двинулся вглубь зала. Курмин последовал за ним, захватив корзинку с продуктами, шествие замыкал толстый, бдительно следивший на Курминым, готовый моментально пресечь любую попытку побега.
Набрав код на замке, охранник посторонился, пропуская внутрь Михаила с человеком-горой. Дверь закрылась.
— Что стряслось, Семёныч? — из-за угла вырулила принаряженная дама с бэйджиком "Ирина Васильевна, управляющая магазином", — воришку поймал?
— Сейчас разберёмся, — сурово пообещал Семёныч, обращая своё внимание на толстого, — так какие претензии у вас к мужчине?
Человек-глыба по новой запустил пластинку, в которой фигурировали утраченный кошелёк и попранное достоинство владельца этого самого хранилища наличности. Утраченное измерялось в эквиваленте ста двадцати семи тысяч целковых, которые были, сегодня утром сняты с банкомата с целью купить путевку в экзотическую страну, в которой следовало отметить юбилей супружеской жизни.
— Ну а я-то тут причём? — Михаил недоуменно пожал плечами, — с чего вы решили, что это я?
— А кто возле меня полчаса терся возле полок с бухаловом? — толстый изобразил оскал, при виде на который у саблезубых тигров случилось бы недержание в мочевом пузыре, — ты чё, думаешь, у меня склероз с шизофренией?
Причём тут шизофрения, никто уточнять не решился, и три пары глаз вопросительно уставились на Курмина.
— Во-первых — не полчаса, а минуты три, — Михаил встопорщил скулы, так бывало, когда на него возводили напраслину, — и потом, вы сами виноваты — дали бы мне сразу коньяк забрать, я бы и не стоял рядом. А во-вторых — не брал я вашего кошелька, хоть заподозревайтесь — не брал!
— Ну что, Семёныч, — управляющая магазином перевела взгляд на стража порядка, — в отделение звонить?
— Погоди, — Семёныч неопределённо махнул рукой, — попробуем сами разобраться. Так говорите — на личное имущество гражданина не покушались? Он что-то недопонимает, целиком и полностью?
— Точно, — Курмин кивнул, — воровством не занимаюсь.
Хотел добавить — по мелочам не работаю, но ещё раз взглянув на перекошенное оскалом лицо толстого, от шутки отказался.
— Ладненько… — охранник состроил удовлетворённую гримасу, — тогда вопрос номер два; как вы смотрите на то, чтобы провести небольшой досмотр, с целью окончательного отвода подозрений?