Весьма немногие из монархов заслуживают того, чтобы были написаны нарочито только им посвященные исторические сочинения. Хитрость и лесть напрасно изощрялись в своем стремлении возвеличивать чуть ли не всех государей без исключения. Только малое их число сохраняется в памяти, и оное было бы еще меньше, если бы помнили лишь тех, кои прославили себя праведностью.
Прежде всего право на бессмертие принадлежит истинным благодетелям человечества. Именно поэтому, пока существует Франция, там будут помнить любовь к народу Людовика XII и прощать Франциску I все его ошибки и прегрешения за отеческое попечение наук и искусств. Благословенной останется память о Генрихе IV, умевшем побеждать и прощать, и о великолепии Людовика XIV, который покровительствовал искусствам, зародившимся при Франциске.
По закону противоположности сохраняется и память о дурных государях, как помнят о наводнениях, пожарах и чуме.
Но помимо тиранов и добрых королей, есть еще завоеватели, каковые, скорее всего, могут быть отнесены к числу первых. Их громоподобная слава возбуждает страстное желание узнать о них все вплоть до малейших подробностей. Такова уж эта презренная слабость человеческая, побуждающая восхищаться теми, кто приносит с собою зло в блестящем ореоле, и поэтому зачастую охотнее вспоминают о разрушителях царств, нежели об их основателях.
А что касается всех прочих государей, не снискавших себе славу ни на войне, ни в мирные дни, ни великими злодействами, ни высокими добродетелями, то они и не достойны памяти, поелику их жизнь не может служить образцом для подражания или примером того, чего следует всячески избегать. Сколько было императоров Германии, Рима и Московии, сколько султанов, калифов, пап и королей, чьи имена достойны лишь хронологических таблиц для обозначения современных им эпох!
Среди государей, как и среди людей обыкновенных, немало посредственностей, однако мания писательства столь необузданна, что едва кто-нибудь из монархов покидает сей мир, как нас затопляет множество томов, именуемых мемуарами, историями жизни и рассказами о его дворе. Число книг настолько приумножается, что живи хоть до ста лет и не занимайся ничем иным, кроме чтения оных, то и тогда не достанет целой жизни хотя бы бегло просмотреть все написанное в историческом роде за последние двести лет.
Сей зуд, побуждающий сохранять для потомства никому не нужные подробности и привлекать внимание будущих веков к ординарным событиям, происходит от весьма распространенной слабости тех, кто сам жил при каком-нибудь дворе, а тем паче, ежели еще имел отношение к делам государственным. Тогда именно этот двор представляется им наилучшим в свете, сам король — величайшим из монархов, а дела, совершившиеся при их участии, — наиважнейшими. Они воображают, будто потомки будут смотреть на все это их собственными глазами.
Что бы ни происходило: война или придворные интриги, или же государь покупал дружественность своих соседей или продавал им свою собственную, заключался ли мир после побед или после поражений, подданные сего короля, разгоряченные живостию чувств, почитают свое время совершенно не похожим на все другие эпохи, начиная с сотворения мира. Но что же дальше? Король умирает, и после него все делается совсем по-иному. Забываются и придворные интриги, и фаворитки, и министры, и генералы, и даже войны. Забывают и его самого.
С тех пор, как христианские государи занимаются тем, что стараются обмануть друг друга, вступают в войны и заключают союзы, были подписаны тысячи трактатов и даны тысячи сражений, свершались бесчисленные подвиги благородства и подлые злодеяния. И когда все сие необозримое множество событий предстает перед нами, почти все они взаимно затмеваются, и остаются лишь те, кои произвели великие перемены или были сохранены пером славного писателя, подобно портретам неизвестных людей, созданным гениальными художниками.
Сию историю короля шведского Карла XII ни в каком смысле не следует относить к великому множеству тех книг, каковые уже наскучили читающей публике. Ведь государь сей, равно как и соперник его Петр Алексеевич, несравненно его превосходивший, был, по мнению всего света, замечательнейшей личностью из всех, явившихся на протяжении двадцати столетий. Однако же приступить к описанию его жизни побудило нас не только стремление поведать о делах и событиях необычайных. Мы полагали, что чтение такой книги может оказаться небесполезным и кому-нибудь из государей, ежели попадется она им в руки. И тогда исцелятся они от безумной мании завоевательства, ибо где тот монарх, который может сказать: у меня больше отваги и добродетели, душа моя сильнее, а тело выносливее; я лучше знаю войну, и войско мое превосходит то, что было у Карла XII? И если уж, обладая всеми сими преимуществами и одержав столько побед, король сей был толико несчастлив, то на что могут надеяться другие, вдохновляемые таковыми же амбициями, но при меньших талантах и возможностях?
История сия составлена по рассказам людей известных, проживших немало лет рядом с Карлом XII и императором Московии Петром Великим. А поелику сии очевидцы уже удалились в страну свободную, и прошло несколько лет после кончины обоих сих государей, то и не было у них никакого интереса к сокрытию истины. Воспоминания свои предоставили нам: господин Фабрис, семь лет бывший приближенным к особе Карла XII; господин де Фьервиль, французский посланник; господин де Вильлонг, полковник шведской службы, и господин Понятовский, также полковник.
Ни единое из приведенных нами свидетельств не осталось без подтверждения очевидцев, пользующихся безупречной репутацией. Поэтому история сия совершенно не похожа на те брошюры, каковые появлялись до сего времени под названием жизнеописаний Карла XII. И если мы пренебрегли несколькими незначительными стычками между шведскими и московитскими отрядами, то лишь потому, что писали о шведском короле, но не о его офицерах, командовавших этими отрядами. Да и в том, что касается самого короля, было взято лишь наиболее интересное. По нашему убеждению история государя должна содержать в себе лишь то из содеянного им, что достойно памяти потомства.
Мы поставляем своим долгом уведомить читателя, что многое вполне справедливое при написании сей книги (1728 г.) сегодня (1731 г.) уже не соответствует действительности. К примеру, в Швеции теперь менее пренебрегают торговлей, а польская пехота лучше дисциплинирована и имеет полковые мундиры. Читая историческое сочинение, никогда не следует забывать о том, когда оно было написано. Тот, кто прочтет одного лишь кардинала де Реца, будет почитать всех французов безумцами, помешанными на междоусобицах. Другой, знакомый только с историей достославных лет царствования Людовика XIV, скажет: французы рождены для повиновения, побед и изящных искусств. Третий, основываясь на мемуарах о первых годах правления Людовика XV, не увидит в нашей нации ничего, кроме изнеженности, чрезмерной алчности и полного безразличия ко всему прочему. Нынешние испанцы совсем не таковы, как при Карле V, а англичане так же не похожи на фанатиков Кромвеля, как населяющие ныне Рим монахи и епископы на Сципионов древности. Я не знаю, сможет ли у шведов снова появиться столь же грозная армия, как при Карле XII. О человеке говорят: тогда он выказал себя настоящим храбрецом. Именно так следует оценивать и целую нацию: в таком году и при таком правлении она представляется нам именно такой.
Если кто-либо из государей или министров усмотрит в сем труде неприятные для себя истины, пусть он вспомнит о том, что, будучи мужем государственным, он обязан давать обществу ответ в своих делах и только таковым образом может претендовать на славу и величие; что история — это беспристрастный свидетель, а не льстивый угодник, и что единственный способ склонить людей к доброму о себе мнению заключается в деяниях добра.
Краткая история Швеции до Карла XII.
Его воспитание; его враги.
Характер царя Петра Алексеевича. Прелюбопытные сведения о сем государе и о русской нации. Московия, Польша и Дания объединяются противу Карла ХП
Швеция и Финляндия составляют королевство, протянувшееся на двести наших лье с запада на восток и на триста — с севера на юг. Расположенное между пятьдесят пятым и семидесятым градусами северной широты, оно находится в суровом климате, где почти не бывает ни весны, ни осени. Зима длится там девять месяцев в году. Трескучие морозы внезапно сменяются летней жарой, а с октября начинаются холода без тех постепенных переходов, каковые в иных странах смягчают смену времен года. При всем том природа одарила сии места ясностию небес и прозрачностию воздуха, который в летнее время почти всегда прогревается солнцем, и поэтому, несмотря на краткость сезона, происходит созревание плодов и цветов. Зимой лунный свет не затенен облаками, а, напротив, усиливается покрывающим землю снегом и также некоего рода зодиакальным свечением, благодаря чему в Швеции можно путешествовать не только днем, но и ночью. Из-за скудости пастбищ звери там не столь крупные, как в странах южной Европы, зато люди отличаются высокорослостию. Прозрачность воздуха дает им здоровый организм, каковой укрепляется благодаря суровости климата. Они живут дольше, ежели не ослабляют себя чрезмерным употреблением крепких напитков и вин, к коим народы севера испытывают большую склонность вследствие природного недостатка оных.
Шведы хорошо сложены, крепки, подвижны и способны переносить самые тяжкие работы, голод и лишения. Это прирожденные воины, в коих храбрость превосходит трудолюбие. Торговля, посредством коей только и возможно получать все, недостающее этой стране, издавна, и вплоть до нашего времени, остается у них в небрежении. Полагают, что именно из той части Швеции, каковая именуется Готией, хлынули в Европу наводнившие ее орды готов, поработивших Римскую Империю.
В ту эпоху страны Севера были многонаселеннее, нежели ныне, благодаря тому, что религия позволяла давать государству значительно больше новых сограждан, чему способствовало и изобилие женщин, для коих позором почитались лишь праздность и бесплодие. Не менее трудолюбивые и крепкие, нежели мужчины, они ранее достигали детородного возраста и продолжительнее сохраняли оный. Однако Швецию вкупе с оставшейся ей теперь частью Финляндии населяет не более четырех миллионов жителей, обитающих на бедной и неплодородной земле. Только в одной провинции — Скании — произрастает пшеница. Денег во всей стране не более девяти миллионов наших ливров в серебряной монете. Шведский государственный банк, самый старый в Европе, был основан по той настоятельной надобности, что все расчеты производились медными и железными деньгами, перевозка коих была слишком тяжела и затруднительна.
Вплоть до четырнадцатого века Швеция всегда оставалась свободной. За все длительное сие время образ правления в ней неоднократно переменялся, однако все нововведения лишь благоприятствовали свободе. Высшее должностное лицо имело титул короля, каковой в разных странах имеет неодинаковое значение. Во Франции и Испании это абсолютный властитель, тогда как в Польше, Швеции и Англии не более, чем глава республики, и такой король полностью зависит от сената, а сей последний — от собрания сословий, где в качестве представителей нации выступают дворяне, епископы и выборные от городов. Со временем туда были допущены даже крестьяне — та часть народа, которая столь несправедливо презираема в других странах и находится в рабском состоянии почти повсюду на севере Европы.
Около 1392 г. нация сия, столь дорожившая своей свободой и до сих пор еще похваляющаяся тем, что тринадцать веков назад покорила Рим, была завоевана женщиной и народом менее сильным, чем она сама.