— Он прав, Артур! — слышу я голос Инны. — Я готова!
Она встает и подходит к нам. Глаза ее горят, она трет лоб ладонью. Мы молчим. Странная, немного грустная мелодия струится из астрофона. Она наполняет кабину, мы будто плаваем в ней.
— Ты нет! — говорю я. — Только мы!
Артур молчит, значит, согласен. Вынимаю записную книжку, вырываю два листка и отворачиваюсь, чтобы поставить крестик на одном из них. Вот в ладони две судьбы.
— На одном из листков — крестик. Тяни!.. Мне, по старому обычаю, достанется второй.
Артур даже не задумывается. Для него решено — значит решено. Протягивает руку и берет свой жребий. Листок пуст.
А я даже не открываю свою бумажку. Это лишнее, мы все знаем, что в ней. Комкаю ее и отбрасываю в сторону.
— Сами видите… — говорю. Ничего более убедительного на ум не приходит.
Артур смотрит куда-то в сторону. В первый раз вижу его неуверенным. Он все еще не может примириться с тем, что все решено таким неразумным на его взгляд методом. Даже, наверное, упрекает себя за то, что согласился. Не мучайся, Артур! Судьба знает, кого избрать. Идите…
— Идите… — повторяю я, — у вас нет времени.
И вдруг понимаю, что говорю бессмыслицу. У кого нет времени? Их ожидает целая вечность жизни и счастья. Это у меня, у меня нет времени! Но они ничего не замечают. Инна сжимает губы и медленно отходит к астрофону. Какое-то странное сходство есть между ней и этой далекой мелодией! Нежные и бесплотные. Инна подходит к пульту астрофона, потом опускает руку, оборачивается.
— Пойдем все вместе, — неуверенно говорит она. Не отвечаю. Что ты мне предлагаешь, Инна? Жизнь?
Но ты не понимаешь, какую жизнь! Не только я, но и все трое перестанем быть людьми.
— Ну-ка, — говорю, — подойдите ко мне.
Артур смотрит на меня. Какие у него глаза! Изменившиеся, чем-то старческим веет от них, древним и мрачным.
Но у нас… у меня нет времени…
— Прощай, Инна. Прощай, Артур.
Сказано все, что нужно. Не знаю, как прощаются люди в таких случаях. Протягиваю им руки. Мне тяжело. Не потому, я не думаю о том, что меня ожидает, просто мне тяжело, что больше их никогда не увижу.
Артур поворачивается и идет первым — не хочет, чтобы я видел боль на его лице. Инна прикусывает губу и медленно идет следом за ним. Инна! Ты ничего не знаешь, Инна! Ты его любишь. Он чудесный человек, верный до смерти друг. Но пройдет время, и ты все больше будешь думать о другом, о том, который остался здесь и которого давно уже не будет в живых. И ты станешь любить того, другого, тень. Ты сама еще не знаешь, что это будет за ад. Артур все поймет и будет страдать. Мне больно за вас, дорогие мои.
Вышли.
Как тихо кругом. Мы одни — я и мелодия. Мне нужно еще несколько минут, всего несколько минут для себя, я имею на это право. Хочу помечтать о чем-то хорошем, прежде чем войти туда…
…Взошла луна. Пахнет смолой, землей и еще чем-то — упоительный запах. Иду по лесной тропинке, усыпанной сосновыми иглами. Она извивается, сжимаемая янтарными стволами. Кажется, что это иду не я, а кто-то другой, живший тысячи лет назад…
Довольно. Последний взгляд вокруг. Там, на полу у астрофона, лежит скомканная белая бумажка. Я один во всей Вселенной знаю, что этот жребий так же чист, пуст, как и жребий Артура. Я не поставил крестика ни на одном из них. Я неплохо сыграл свою последнюю роль…
Прощай, Земля! Один человек очень любил тебя…
Прощай!
Загадка Белой долины
( Перевод Д.Хлыновой)
Телепатин, или гармин — сложное химическое соединение, алкалоид, найденный в стеблях южноамериканской лианы Banisteria Kaapi. Он оказывает особое, еще недостаточно изученное действие на некоторые центры головного мозга…
«АЛКАЛОИДЫ», том II, стр.