Он носил кожаную куртку и такие же штаны, которые были, однако украшены скальпами убитых им врагов, ноги обуты в доходящие до лодыжек мокасины. Сидел он в роскошном мексиканском седле, на луке которого висела плетка с коротким хлыстом.
Индеец взял хлыст и легко соскочил с лошади. Потом медленно подошел к своему пленнику.
Дуглас Мюррей с трудом поднялся на ноги. Потом покачнулся и огляделся, словно затравленный зверь.
Киова приблизился. Кожаный хлыст волочился рядом с ним по земле.
— Где я? — выдавил пленник. — И что вам от меня нужно?
— Ты — моя собака! — гортанно проговорил Киова. — А собаки не разговаривают.
Он взмахнул хлыстом, и тонкий кожаный сыромятный ремень прорезал воздух. С первого же удара Дуглас Мюррей упал на колени. Он был слишком измозжден, чтобы выдержать такой удар.
Альварес и остальные бандиты с отвращением отвернулись. Бандиты знали, насколько жестоким мог быть Киова. Поэтому, не дожидаясь развязки, они направились в сторону палаток, а позади истошные крики Мюррея постепенно превращались в хриплые стоны.
— Сын Эттели, — прошептал Альварес, но прошептал так тихо, что его никто не услышал. — Он — первый, и я уничтожу их всех! Весь проклятый род Мюрреев!
В голосе его слышалась неприкрытая злоба и ненависть.
2
С безоблачного неба немилосердно палило жаркое солнце. Караван фургонов медленно продвигался в западном направлении, по холмистой местности. Он состоял из пяти тяжелонагруженных повозок с брезентовым верхом, запряженных волами. Они находились в пути уже несколько недель — мужчины, женщины и дети. Мужественные скваттеры ехали на запад вместе со своими семьями, чтобы отыскать «благодатный край». Их не пугали ни пустыни, ни горы, ни зной, ни воинственные индейцы.
Первым в караване был фургон Оуэнна Мюррея. Седовласый мужчина ехал на ширококостном мерине рядом с фургоном, и время от времени его хлыст неторопливо опускался на воловьи спины.
На месте возницы сидели его жена Эттель и дочь Вирджиния. Жена держала в руках длинные потрепанные поводья.
— Дуглас так все еще и не вернулся! — крикнула женщина. — Будем надеяться, что с ним ничего не случилось!
— Он парень внимательный, — ответил скваттер. — С ним ничего не должно случиться.
Фургоны свернули в сумрачный каньон, в котором Дуглас подвергся неожиданному нападению Киовы. В каньоне царила какая-то неестественная прохлада.
— Он здесь тоже проезжал, Эттель, — произнес раздумчиво Оуэнн Мюррей. — Видишь следы копыт?
Женщина молча кивнула и тем не менее не могла скрыть своего беспокойства, которое легко можно было прочесть в ее глазах.
Караван продолжал двигаться вперед. Вскоре он достиг того самого места, где на Дугласа напал индеец и наброшенной петлей стащил его с седла.
Оуэнн Мэррей внезапно потянул за поводья и остановил лошадь.
Он правильно прочел следы, оставшиеся на пыльной дороге.
Заметил он и смертельную западню, в которую они въехали, ничего не подозревая, и которая в любое мгновение могла захлопнуться.
Мюррей выхватил из седельного чехла длинноствольный карабин и сделал предупредительный выстрел в воздух. И этот выстрел невольно послужил сигналом к жестокой резне.
Весь караван находился в одной из самых узких частей каньона. Со всех сторон высились громады скал — причем, они так тесно примыкали к дороге, что по ней мог проехать только один фургон. Повозки шли цепочкой и не могли тут развернуться, чтобы занять круговую оборону. Не могли они и двигаться вперед, так как на дорогу впереди них уже были сброшены огромные обломки скал, которые преградили путь.
Все это мгновенно понял Оуэнн Мюррей, возглавлявший караван за какую-то долю секунды, как только увидел, что дорога перекрыта.