Я решил попробовать ещё раз, на этот раз на чём-то подальше. Я заметил кружившего в небе ястреба:
Шибал, произнёс я. Птица дрогнула на миг, но быстро пришла в себя. Я не был уверен, было ли это из-за расстояния, или её было труднее усыпить потому, что она была в полёте. Я мысленно погрузился в себя, и сосредоточил своё внимание на птице:
Шибал! сказал я с нажимом. Ястреб камнем упал вниз. Я скорее не услышал, а почувствовал «хрясь», когда он ударился о каменный двор. «Етить! Я его убил». Я быстро отошёл от окна, чтобы никто не увидел меня, и не связал со случившимся. Рассказ о сожжении колледжа в Албамарле оставил на мне глубокий отпечаток.
В дверь постучали, и я вздрогнул. Никто ведь не мог увидеть ястреба, и успеть подняться сюда? Я открыл дверь, и обнаружил стоящего за ней Дориана.
Тебе нужно спуститься через несколько минут, Морт. Прибыли первые гости, и Марк хочет, чтобы ты поприветствовал их вместе с ним, сказал он, оглядывая комнату. Кровать всё ещё была в беспорядке, а подушкиразбросаны. Похоже, что ты уже стал заводить дружбу с уборщицами.
Я задумался на миг, не говорил ли он с Марком.
Дориан, ты же мне доверяешь, верно? сказал я, и затянул его в комнату, захлопнув дверь.
Ну, конечно. Ты помнишь тот случай, когда вы с Марком вытащили меня на ферму старика Уилкина, чтобы помочь вам воровать тыквы?
У него была милая привычка повторять при любой возможности истории из нашего детстваили раздражающая привычка, в зависимости от обстоятельств.
Да, да, иди сюда, присядь на секунду, подтолкнул я его к дивану.
Вы с Марком сказали мне, что используете тыквы, чтобы напугать до смерти продолжил он рассказывать. Обычно я был бы не против, но эту историю я слышал уже дюжину раз, и у меня на уме были другие вещи.
Шибал, с серьёзным видом произнёс я. Ничего не произошло.
Сэра Келтона, пока он стоял той ночью на страже, продолжил Дориан, ничуть не сбившись. Возможно, это было потому, что я пристально смотрел на него, и он думал, что я его слушаю. Мои мысли прервал новый стук в дверь.
В дверях стоял Бенчли, камердинер Марка:
Его Благородие подумал, что вам может потребоваться помощь, чтобы привести себя в порядок, сказал он. Полагаю, Пенни передумала насчёт одевания меня, или, возможно, передумал Марк.
Внезапно мне в голову пришла мысль:
Вообще-то, Бенчли, я уже одет как положено, но ты мог бы помочь мне с кроватью. Я понятия не имею, как вернуть одеяло и подушки в прежнее положение, махнул я в сторону зоны бедствия, которую я называл кроватью.
Бенчли слегка выпрямился, и я осознал, что, вероятно, оскорбил его, поскольку такая работа обычно была уделом горничных. Он же, в конце концов, был «джентльменским джентльменом». Однако он попридержал язык за зубами, и подошёл, чтобы поднять одеяла. Я внимательно наблюдал за ним, выбирая момент. Между тем Дориан прекратил рассказывать, и смотрел на меня со странным выражением на лицеон знал: я что-то замыслил.
Как только Бенчли наклонился над кроватью, чтобы расправить одеяло, я произнёс: «Шибал». Он повалился на матрас, будто ему врезали по голове.
Мать честная! встал Дориан, уставившись на Бенчли, потом посмотрел на меня с открытым ртом. А потом беззвучно прошептал «Что ты наделал?», будто нас кто-то мог подслушать. Если честно, я люблю Дориана наполовину за его чересчур серьёзные выражения лица.
Следующие несколько минут я провёл, объясняя то, что я сделал. К чести Дориана, он не перебивает, в отличие от Марка. Он внимательно слушал меня, и его глаза расширялись всё больше по мере того, как я говорил. Моя демонстрация определённо привела его в состояние крайнего беспокойства, но другое качество, за которое я люблю Дорианаэто его глубокая верность.
Мне лучше постоять на страже в коридоре, чтобы никто не вошёл, приглушённым тоном сказал он. Я попытался убедить его, что в этом не будет необходимости, поскольку в комнате не было ничего более преступного, чем спящий слуга, но если он вбил себе в голову какую-то мысль, то её из него уже не вытрясешь.
Когда он покинул комнату, я подошёл к Бенчли. Моей первой мыслью было разбудить его, встряхнув, поскольку именно это и сработало на птице, но потом я решил, что мне следует использовать эту возможность, чтобы получить из моего эксперимента побольше информации. Сперва я попытался кричать, что не сработало, но заставило взволнованного Дориана вернуться из коридора.
Что ты делаешь? беззвучно прошептал он.
Ничего, возвращайся в коридор, беззвучно прошептал я в ответ. Бог ты мой, он и меня этим заразил! Дориан опять вышел, и я решил мягко потрясти спящего камердинера. Через некоторое время мне пришлось затрясти его энергичнее, поскольку, судя по всему, я ввёл Бенчли в глубокий сон. Это тоже не сработало. Наконец я сходил к туалетному столику, и взял с него тонкую булавку. Я никогда не был уверен, зачем нужны были эти штуки, но сейчас дна из них пригодилась.
Гах! издал чрезвычайно неджентльменский звук Бенчли, и сел на кровати. Я быстро спрятал булавку, которую только что втыкал в его пятую точку. Что со мной произошло? спросил он, выглядя совсем сбитым с толку.
Похоже, что ты упал в обморок, Бенчли. Как думаешь, может, ты в последнее время работал слишком усердно? Тебе не помешало бы больше отдыхать, сказал я, изо всех сил стараясь выглядеть обеспокоенным его самочувствием, и мягко толкая его к двери.
А что с кроватью, сэр? спросил он.
Да забудь о ней, ответил я, с ней утром разберутся горничные.
Очень хорошо, сэр, сказал он, и потрусил прочь по коридору, пока я смотрел ему вслед.
Дориан ткнул меня локтем:
Если мы не пойдём сейчас, то ты пропустишь встречу гостей Герцога.
О, точно! сказал я, захлопнув дверь, и мы направились вниз.
Пока мы шли, он посмотрел на меня:
Нам нужно будет позже поговорить об этом.
Не забудь Пенни на эту встречу пригласить, с сарказмом пробормотал я себе под нос.
Что? Я тебя не расслышал, сказал он.
Ничего, просто сам с собой говорю, отмахнулся я. Внутренне я действительно решил попытаться, и позаботиться, чтобы в будущем она больше участвовала в моей жизни. Произнесённая ею чуть раньше речь заставила меня почувствовать себя полным подонком. Всё это, конечно, предполагало, что она не сочла меня агентом тёмных богов. Когда я видел её в последний раз, она стремилась оказаться от меня как можно дальше.
В итоге я оказался стоящим на ступенях, которые вели в главную часть донжона, вместе с Герцогом и его семьёй. Лорд и Леди Торнбер тоже там были, что оставило меня в явно неуместном положении. Пока подъезжали экипажи, Герцогиня соизволила объяснить мою роль.
Она была женщиной с впечатляющей внешностью, несмотря на её уже немолодой возраст, и пока говорила, она накрыла мою ладонь своей:
Пока гости будут выходить из экипажей, мы с Джеймсом будем приветствовать их по одному. Каждый стоящий здесь человек отведёт одного из гостей в парадный зал, и сопроводит их в солнечную комнату наверху, объяснила она. На случай, если вы забыли, Джеймсэто её муж, Герцог, хотя я никогда не слышал, чтобы кто-то кроме неё называл его по имени. Солнечная комната была ярко освещённой гостиной наверху, рядом с покоями Герцога. Мордэкай, ты сопроводишь Роуз Хайтауэр.
Да, ваша светлость.
Ты помнишь, как нужно к ней обращаться? спросила она. У Герцогини были некоторые черты, напоминавшие мне о моей собственной матери.
Я должен называть её Леди Хайтауэр, уверенно сказал я.
Нет, Мордэкай. Леди Хайтауэрэто её мать, а к ней обращайся просто: Леди Роуз, возразила она.
Да, ваша светлость, Леди Роуз, был мой послушный ответ. Я это знал, но нервничал.
К этому моменту подкатил первый экипаж, и из него стали выбираться пассажиры. Естественно, первым был Дэвон Трэмонт, сын Герцога Трэмонта. Герцог Трэмонта был единственным в королевстве дворянином, равным по статусу Герцогу Ланкастерасоответственно, его сын и наследник был равен по статусу Маркусу. В моём понимании это значило, что мне следует быть крайне вежливым. Герцог с женой тепло поприветствовали его, и Марк шагнул вперёд, чтобы сопроводить его наверх.