Ты вытащил меня из кухни, а я тесто в печь не успела бросить, да и малыш вот-вот расплачется, молока потребует, небось моим постояльцам не ты будешь объяснять, что обед запоздал из-за мальчишки, который дверь открыть не может. Нет, ты предоставишь выкручиваться мне, что весьма некультурно с твоей стороны, да будет позволено мне так выразиться, а даже если будет не позволено, то я все равно уже выразилась.
- Мэм, - сказал Элвин, - мне не нужны ни еда, ни жилье.
Ему хватило ума не добавлять, что в доме его отца с радостью встречали любого путника - вне зависимости от того, есть у прохожего деньги или нет. И голодных гостей кормили не объедками, оставшимися после обеда, а сажали вместе с семьей за стол. Элвин начал привыкать к тому, что в цивилизованных городах дела обстоят несколько иначе.
- Ну, мы здесь предлагаем лишь еду да комнаты, - ответила хозяйка гостиницы.
- Я пришел сюда, мэм, потому что почти двенадцать лет назад родился в этом доме.
Женщина мгновенно преобразилась. Владелица гостиницы куда-то подевалась, и на ее месте появилась добрая тетушка.
- Ты родился здесь?
- Родился в день, когда мой старший брат Вигор погиб в Хатраке. Я подумал, что, может быть, вы помните тот день и, наверное, сможете показать мне место, где похоронен мой брат.
Ее лицо вновь изменилось.
- Ты... - вымолвила она. - Ты мальчик, который родился у той семьи... Седьмой сын...
- Седьмого сына, - закончил Элвин.
- Погляди-ка, как вырос! О, то была страшная ночь. Моя дочь стояла рядом, она заглянула в реку и увидела, что твой старший брат еще жив, а значит, тебе нужно побыстрее появляться на свет и...
- Ваша дочь, - встрял Элвин, не заметив от волнения, что перебил ее на середине фразы. - Она ведь светлячок?
Женщина мигом превратилась в лед.
- _Была_, - поправила она. - Больше она этим не занимается.
Но Элвин не обратил внимания на то, как похолодело лицо хозяйки гостиницы.
- Вы хотите сказать, что она лишилась своего дара? Никогда не слышал, чтобы человек вдруг терял свой дар. Но если она здесь, я все равно хотел бы поговорить с ней.
- Нет, ее здесь больше нет, - ответила хозяйка. Тут-то Элвин и понял, что женщине совсем не хочется вспоминать о дочери. - Больше в Хатраке нет светлячка. Некому теперь посмотреть, правильно ли ребенок лежит в утробе. Все, конец. И я даже говорить не хочу о девчонке, которая вдруг ни с того ни с сего убегает из отчего дома, вдруг раз - и нет ее...
Горло женщины внезапно перехватило, и она повернулась к Элвину спиной.
- Мне нужно печь хлеб, - заявила она. - А кладбище там, на холме. - Она снова обернулась к нему, но на лице ее уже не было ни гнева, ни скорби, ни каких-либо других чувств, которые переполняли ее секунду назад. - Будь дома мой Гораций, он бы проводил тебя, но ты и сам найдешь, туда ведет тропинка. Это семейное кладбище, огражденное невысоким заборчиком. - Она вдруг смягчилась. - А когда сходишь туда, возвращайся к нам, я подыщу тебе что-нибудь получше объедков.
Она поспешила на кухню. Элвин последовал за ней.
У кухонного стола стояла колыбелька, в которой спал младенец, время от времени беспокойно ворочающийся. Что-то в малыше было не так, но Элвин никак не мог понять, что именно.
- Спасибо за вашу доброту, мэм, но я не попрошайка. Я честно отрабатываю свою еду.
- Вот слова истинного мужчины - ты как две капли воды похож на своего отца. Мост, который он построил через Хатрак, стоит до сих пор, все такой же крепкий. Но ты иди, навести кладбище и возвращайся.
Она склонилась над огромной лоханью теста на столе. Элвину на мгновение показалось, что она плачет и слезы ее незаметно капают прямо в тесто. Ей нужно побыть одной.
Он перевел взгляд на малыша в колыбельке, и до него наконец дошло, чем так поразил его младенец.
- Это ж чернокожий малыш! - воскликнул он.
Она перестала месить, оставив руки наполовину погруженными в тесто.
- Да, малыш, - сказала она, - _мой_ малыш.