Кэрол (занята тем, что снимает с себя костюм мистера Пеннимэна; возбужденно). Кей, мы могли бы в последней сцене изобразить принца Уэльского в Америке. Почему мы об этом не подумали? Ты могла бы быть принцем Уэльским и влюбиться в Хейзел, которая в конце концов оказалась бы дочерью маркиза Карабаса.
Кей (смеясь). Мама была бы шокирована. А также кое-кто из присутствующих.
Кэрол. Я бы ни за что не хотела быть принцем Уэльским! А ты?
Хейзел (решительно). Я - с большим удовольствием.
Кэрол. Старая миссис Фергюсон - знаешь, та, с кривым глазом, такая страшная, - говорила мне, будто есть старинное пророчество, что, когда царь Давид воцарится в Британии, - все станет прекрасно.
Слышны громкие восклицания, затем гул голосов и смех.
Кей. Что это значит?
Хейзел (возбужденно). Это Робин!
Все смотрят с жадным любопытством. Хейзел хочет выйти, но, прежде чем ей удается сделать несколько шагов, в комнату стремительно вбегает Робин. Ему двадцать три года, это блестящий, красивый молодой человек в форме офицера-летчика. Он в превосходном настроении. В руках - небольшой пакет.
Робин (громко). Приветствую всех! Хейзел! (Целует ее.) Кей, желаю счастья! (Целует ее.) Кэрол, милая старушка! (Целует ее.) Уфф! Ну и пришлось мне потрястись, чтобы попасть сюда вовремя! Полдороги я ехал на грузовике. И ведь не забыл о сегодняшнем дне, Кей. Что ты скажешь насчет этого? (Кидает ей пакет, который она раскрывает и обнаруживает шелковый шарф.) Ну как, все в порядке?
Кей (с благодарностью). Это чудно, Робин. Чудно, чудно!
Робин. Ну и замечательно! А я - все! Готово! Наконец демобилизован!
Хейзел. О-о, вот здорово! Ты маму уже видел?
Робин. Ну конечно, глупышка! Ты посмотрела бы на ее лицо, когда я сказал ей, что снова штатский. Ну и повеселимся же мы теперь!
Кей. Вовсю, вовсю!
Кэрол. А Алана ты видел?
Робин. Только мельком. Как он, все такая же важная старая сова?
Кэрол (очень юная и торжественная). По-моему, Алан - чудеснейший человек.
Робин. Знаю, знаю, ты всегда так считала. Про себя этого не скажу, но и я очень уважаю эту старую гусеницу. А как твое писание, Кей?
Кей. Я продолжаю свои попытки... и учусь.
Робин. Вот это самое главное. Мы им покажем, на что способны Конвеи. Сколько молодых людей, Хейзел?
Хейзел (спокойно). Никого, о ком бы стоило говорить.
Кэрол. Она привыкла завоевывать полковников. Верно, Хейзел?
Кей (игриво). А так как они теперь стали штатскими, ей приходится менять тактику. И она пока чувствует себя не совсем уверенно.
Робин. Это они все из зависти. Правда, Хейзел?
Показывается миссис Конвей с подносом в руках, нагруженным сандвичами, пирогом, пивом и т.п.
Робин. О, вот это кстати! (Бросается ей навстречу и берет поднос.)
Миссис Конвей (очень счастлива; расплываясь в улыбке). Ну, разве это не мило? Теперь мы все вместе. Я чувствовала, что ты едешь, Робин, хотя ты ничего и не сообщил нам, скверный мальчишка.
Робин. Честное слово, мама, никак не мог. Распутался только в самую последнюю минуту.
Миссис Конвей (Кей). Кончай свою шараду, дорогая!
Робин. Шараду? А мне нельзя сыграть? Я когда-то был героем по этой части.
Миссис Конвей. Нет, милый, они как раз кончают. Теперь ты дома и мы сможем устраивать шарады, как только пожелаем. Поешь немножко и побудь со мной, пока они разыгрывают последнюю сцену.
Кей (Хейзел и Кэрол). Идите, вы обе! Мэдж мы заберем там. Помните, это американский вечер, и у нас нет ничего выпить, а потом, затеяв скандал, вы спрашиваете: "Разве мы не у маркиза Карабаса?" - и я тогда скажу: "Да, но он переехал в Америку, а кот в сапогах остался дома". (Произнося эти слова, уходит.)
Остальные идут за ней следом. Миссис Конвей поспешно складывает несколько костюмов, пока Робин устраивается с подносом. Миссис Конвей подходит и с материнской радостью наблюдает, как он ест и пьет.