Ну, будет, будет Мы же уже все обсудили с тобой. Ты же умный пес, все понимаешь. Принялась уговаривать я собаку, с трудом сдерживая слезы. Ну, все, ступай. Дом стереги! попыталась быть строгой я.
Тут баба Рися, видя такое наше прощание, проговорила:
За дом то не волнуйся. Я обережный круг наложила. Теперь сюда никто не сунется.
Любаша с любопытством спросила:
А, что? Не увидят дом, коли сунутся?
Коли сунутся, увидят топкое болото. А кто ж в здравом уме в болото полезет? Довольная своей хитростью, ответила Аристида.
А я про себя подумала, что плохо бабулька знает современные нравы. В здравом уме уже мало кого осталось. Судя по всему, Люба подумала о том же. После слов лесавки она только хмыкнула.
Мы углубились в лес, а Бес остался сидеть на опушке, глядя нам с тоской вслед. И вдруг, ночную тишину прорвал протяжный волчий вой. Летящая присоединилась к своему другу, своим звериным чутьем, почуяв его страдание.
В общем, на сердце было, не скажу, что очень радостно. Кругом, под покровом леса еще стояла темень, хоть глаз выколи. Только белели кое-где стволы берез. Но, баба Рися семенила впереди вполне уверенно, что позволило нам не расшибить в темноте лбы.
Мы шли довольно долго, пока не вышли к нашей речушке. Рассвет уже окрасил небо в розовый цвет. Вокруг стоял унылый лес, сбросивший свою листву в преддверии холодов. В нашем мире речка была неглубокой. Мы не стали искать мост, просто перешли вброд. Верислав посадил Аристиду себе на плечи. Для бабки эта глубина была достаточной, чтобы захлебнуться. Холодная вода сквозь одежду и обувь обожгла ноги. Но, это только прибавило нам бодрости.
На другой стороне, взобравшись на крутой берег, мы остановились.
Спусти-ка меня на землю, сынок. Обратилась лесавка к Вериславу.
Он молча повиновался, и аккуратно поставил бабульку на траву, покрытую предутренней осенней изморозью. Баба Рися покопавшись в многочисленных складках своей юбки, достала мешочек. Развязав его, вытащила несколько щепотей какой-то травки. Вокруг запахло щедрым солнечным летом. Бабуля пошептала что-то над своей ладошкой и дунула на сухие листочки. Они разлетелись, образуя чуть зеленоватое облако. Оно начало густеть, как будто вбирая в себя весь туман, который плотной кисеей лежал над поляной. Вскоре, это облако приобрело овальные очертания. Внутри него клубилась молочно-зеленая тьма.
Ну, все, соколики, пошли. С этими словами, Аристида сделала несколько мелких шажков и, пропала из вида.
Следом за ней, сделав глубокий вдох, шагнула подруга. Потом Верислав. Я осталась одна стоять на поляне, почему-то медля. Может быть, тогда, предчувствия подсказывали мне что-то, а может быть, просто жаль было расставаться со спокойной жизнью. Помотав головой и отбросив все сомнения, я шагнула вслед за своими друзьями. Василиса только крепче вцепилась мне в плечо.
Другой мир встретил нас ласковым теплом восходящего солнца. Здесь тоже была осень. Но, деревья все еще не сбросили свою нарядную листву. В желтых косах берез еще мелькали кое-где зеленые прядки. Мы стояли на росном лугу напротив домика лесавки, таким памятным с нашей последней встречи.
Ну, вот. Отсюда все началось в прошлый раз. И сейчас мы снова здесь. Только тогда, мы искали путь домой. А что нас ждет теперь? С тяжелым вздохом сказала Любаша.
Я усмехнулась.
Ну, что нас ждет на ближайшие сутки я могу тебе сказать. Нас ждет дорога к Батюшке Ящуру. А уж он нам объяснит, что нас ждет дальше. Васена, разведала бы ты дорогу. Что-то не хочется мне на сегодня сюрпризов.
Соколиха расправила крылья и стремительно взлетела в небесную синь. Скоро мы потеряли ее из вида.
Чего же вы стоите, деточки. Пойдемте почаевничаем перед дорожкой, по старой памяти. Прищурила один глаз Баба Рися.
И лесавка засеменила к своей избушке, делая приглашающие жесты следовать за ней. На крыльце она обернулась и обратилась к Вериславу.
А ты, соколик, водички с колодца принеси. Для чаечку.
Верислав только хмыкнул, взял пустое ведро с крыльца и пошел к колодцу.
Мы устроились за столом, а бабка принялась греметь чугунками у печи. Врислав принес воды, вылил ведро в самовар и потащил его на улицу, раздувать угли.
Бабуль, как там Шишига поживает? спросила Любаша.
Аристида застыла у печи спиной к нам. Потом медленно повернулась и скорбно проговорила:
Так, нету больше Шишиги, сгинул.
Как нету?! Куда сгинул?!! воскликнули мы в голос с подругой.