Вариантов было два либо адъютант по личному почину и к собственной выгоде воровал у венценосных особ. Либо в похищениях был замешан великий князь. Но Николай Константинович категорически отказался давать какие-либо объяснения. В интересы семьи не входило, чтобы об этой истории узнало общество, поэтому князя признали душевнобольным и направили под надзором медиков и жандармов в имение в Ореанде. Надзор был не слишком строг стоявший во главе охраны князь Ухтомский закрывал глаза на частых визитеров узника, и на замужнюю графиню Демидову не обращали внимание до тех пор, пока добродушный старик Ухтомский не застал молодых людей в будуаре за весьма недвусмысленным занятием. В Петербург ушел донос, великого князя тайно отправили во Владимирскую губернию, но графиня Демидова уже ждала от Опального князя ребенка. А родив, стала забрасывать императора требованием выделить ей средства на содержание младенца.
Через некоторое время Опального Князя вернули в Ореанду. Получившая развод графиня тоже приехала в Крым. Как-то в отсутствие князя слуги заглянули в гардеробную и увидели прятавшуюся там молодую особу. Так и выяснилось, что разведенная графиня, никем не замеченная, провела в спальне члена императорской фамилии более десяти дней. Женщина сразу же заявила, что опять беременна от Николая Константиновича и намерена отбыть в Санкт-Петербург, где будет добиваться аудиенции у императора по поводу новых выплат.
На этот раз изгоя семейства Романовых сослали как можно дальше, в Оренбург, а авантюристка в спешном порядке была выдана замуж за графа Павла Сумарокова-Эльстона, взявшего на себя воспитание детей супруги. Сын Николай и дочь Ольга удостоились от Александра Третьего дворянского звания и фамилии Волынские, а также отчества Павловичи в честь приемного отца. Не без участия родни по материнской линии Ольга получила вполне приличное образование в Британии, в эстетическом пансионе леди Эмили Грэхем, где за миловидность девочку прозвали Долли[1].
История предприимчивой графини и простодушного князя стала известна из-за болтливости слуг, раздающих интервью охочим до сенсаций журналистам. Время от времени, когда газеты испытывали информационный голод, в редакциях припоминали давнишний скандал и в очередной раз расписывали похождения графини Демидовой, так что шумиха вокруг имени брата и сестры Волынских с завидной регулярностью всплывала в прессе. На что и намекала Синяя Гусеница.
Долли поправила шляпку, безмятежно улыбнулась и довольно вежливо откликнулась:
Благодарю за совет, мисс Коган, но я твердо решила и впредь подписываться мужскими именами.
Следующие стихи, должно быть, подпишите Модест Рюмин? насмешливо процедила сквозь сжимающие черенок трубки зубы рецензентка, и Долли похолодела. Откуда она знает?
Победоносно глядя на растерянное лицо собеседницы, Амалия с вызовом продолжала:
Неужели вы, Ольга Павловна, не понимаете, что ваши стихи еще бездарнее, чем так называемая «поэзия» графомана Жилина? Но, заметьте, вирши студентика Валерий Яковлевич с негодованием отвергает, а ваши стишата вдруг одобрил. Хотите знать отчего? А оттого, что вы Ольга Волынская! Знаменитость! А раз уж у вас нет других козырей, так и будьте Волынской!
Долли смутилась еще сильнее и простодушно вымолвила:
Скажите прямо, Амалия Карловна, вы что-то имеете против меня?
А вы как думаете? зло прищурилась рецензентка. И с интонациями базарной торговки выкрикнула: Пришла, стишата бездарные принесла и думает, все перед ней упали на колени!
Девочки, не ссорьтесь! замахал руками секретарь, опасливо поглядывая на Амалию и через силу удерживая улыбку на покрытом бисеринками пота лице. Худой мир лучше доброй ссоры. Подумайте сами, что вам делить? Альманах выходит, стихи печатают, рецензии публикуют, чего еще желать?
А вам не кажется, Рерик, что вы слишком много на себя берете! перекинулась на секретаря побледневшая от злости рецензентка. Кто вы вообще такой? Откуда вы взялись? Выскочка и интриган! Ничего в издательстве не делаете, только сплетни разносите и против Брюсова интригуете! Не смейте затыкать мне рот!
Амалия Карловна! А пойдемте-ка обедать! не дожидаясь ответной отповеди вдруг переставшего улыбаться Лианопуло, разрядил обстановку Безумный Шляпник. Он только что закончил складывать пасьянс и пасьянс таки сошелся. И теперь он любил все человечество и умиротворенно смотрел на окружающих. Есть хочется, прямо сил нет. Заодно и отметим.
А как же Алмазов? насторожился Лианопуло. Придет с мадерой, а в конторе никого.
Не страшно, убирая карты в выдвижной ящик стола, передернул плечами специалист по немецкой поэзии. Вино не пропадет. И фрукты тоже. Да и что это за еда какие-то фрукты? Я бы сейчас быка съел.
Я бы тоже не отказался от хорошей отбивной, благодушно подхватил секретарь.
А Ольга Павловна идет? Госпожа Волынская, вы составите нам компанию? желчно осведомилась Амалия. Или гусь свинье не товарищ?
С огромным удовольствием приму приглашение, невозмутимо откликнулась Долли.
Девушка развернулась и двинулась к дверям, и уже в прихожей, когда брала со стойки перчатки и зонт, ее догнали остальные.