— Если подумать, то он, пожалуй, пытался. Всю прошлую неделю мы жутко ссорились. Ведь с самого дня обручения мы говорили о создании семьи. И вдруг он заявляет, что никаких детей не будет, поскольку, согласно моей должностной инструкции, я должна в случае необходимости лезть под пули.
— Похоже, это тебе следовало бы разорвать помолвку.
— Знаю. Меня уговорила мама. Она убедила, что мы справимся, что Рик просто блефует. А он, наверное, не блефовал. Хотелось бы только, чтобы Рик выбрал не такой гнусный способ удержать нас от совершения ужасной ошибки. И еще мне хотелось бы не превращать все это в цирк…
— Прости, Энди.
— Спасибо. Мне просто надо как можно скорее вернуться к нормальной жизни.
— Рад, что ты так смотришь на вещи. Потому что у меня есть задание.
— Айзек, как мило. Ты организовал ограбление банка, чтобы отвлечь меня отличных проблем?
— Не совсем. — Он улыбнулся, потом снова стал серьезным. — Завтра утром из Квонтико приезжает Виктория Сантос.
Энди не была лично знакома с Сантос, но, конечно, слышала о ней. В академии Сантос читала их курсу криминальную психологию. И вообще она была легендой среди криминальных психологов в элитном отделе поддержки расследований ФБР.
— Для чего? — спросила Энди.
Айзек оглянулся на толкавшихся вокруг посетителей кафе:
— Давай поговорим об этом на улице, ладно?
Они расплатились, перелили кофе в бумажные стаканчики и вышли. Был час пик, по мокрой мостовой шуршали шины. Сырой холод пробирался под пальто. Солнце зашло всего несколько минут назад, но температура стремительно падала. Агенты шагали по широкому, обсаженному деревьями тротуару. Энди прихлебывала горячий кофе. Айзек говорил.
— Местная полиция обратилась к ФБР за помощью. У них есть несколько убийств, которые могут быть связаны между собой. Не исключено, что работает серийный убийца.
— И сколько жертв?
— Точно известно насчет двоих. Сегодня нашли третью.
— А почему они считают, что это как-то связано?
— Два первых убийства произошли в разных частях города с разницей в неделю. И все они практически идентичны.
— Ты имеешь в виду схожесть почерка убийцы или некие особенности жертв?
— И то, и другое. С точки науки виктимологии жертвы почти одинаковы. Оба — белые мужчины. Обоим пятьдесят один год. Одинаковый цвет волос и глаз. Оба разведены. Даже марка машины одна и та же. «Форд»-пикап.
— Как они умерли?
— В основном от удушения. Но есть и признаки пыток. Многочисленные колотые раны, травмы. Даже ожоги.
— Значит, мы имеем серийного убийцу, который ненавидит белых мужчин средних лет?
— Не только. Третья жертва — белая женщина тридцати с чем-то. Какие-то дети нашли тело сегодня днем.
— А почему полиция считает, что это убийство связано с теми?
— Во-первых, ее удавили. И, как и у тех жертв, на теле видны следы пыток. Впрочем, копы-то не уверены, что здесь есть связь. Поэтому они позвонили в ФБР. И вряд ли даже гении в Квонтико считают, будто здесь орудует серийный убийца. Полагаю, из-за этого они и послали Сантос из ОПР, а не криминального психолога из ОРПСУ.
Энди кивнула, хотя не слишком хорошо представляла разделение труда между отделом поддержки расследований, который первым занялся составлением психологических портретов преступников, и более молодым отделом по розыску педофилов и серийных убийц.
Они остановились на углу возле машины Энди.
— Что я должна делать? — спросила девушка.
— Будешь местным координатором, работая в паре с Сантос. Поможешь ей получать все, что нужно, пока она здесь.
Энди удивилась.
— Знаешь, мне бы очень хотелось поработать с Викторией Сантос. Да только в нашей конторе есть по крайней мере еще пятнадцать агентов, которые отдали бы все ради этого задания.