— Да, Ваше Величество, — срывающимся от волнения голосом пробормотала насмерть перепуганная служанка, — я все сделаю, как Вы сказали.
Король развернулся и решительным шагом направился прочь. Герцог Тревор последовал за ним.
Вернувшись в кабинет, в котором они беседовали, король, захлопнул дверь и, взглянув прямо в глаза герцогу, медленно и очень отчетливо спросил:
— Так ты отдашь ее мне? Не передумал, после того как в глаза ей глянул? Она лишь с виду так нежна, внутри она, как сталь… и предательства твоего тебе никогда не простит. Сможешь ради дочерей всю жизнь выносить ее молчаливое презрение?
— Я уже поклялся, мой государь, — не отводя взгляда, ответил герцог.
— Что ж… это славно… очень славно, — король отступил в глубь комнаты и там опустился в одно из кресел, — Тогда оговорим частности. Хочешь, чтоб твоих дочерей привезли на свадьбу?
— Нет, мой государь, это лишнее. Особенно в свете наших с Вами договоренностей. Они будут лишь мешать.
— Что ж умно… Тогда обговорим место вашей, вернее нашей первой брачной ночи, да и место последующего вашего проживания. Ты как считаешь, замок Телдом подойдет для этого? Это будет свадебный подарок вам от меня.
Замок Телдом был ближайшей от столицы роскошной загородной резиденцией короля, в окрестностях которой он любил охотиться. Герцог удивленно приподнял брови, а потом с достоинством произнес:
— Я не считаю себя вправе отказываться от любых Ваших подарков, Ваше Величество. Поэтому жить мы будем там, где захотите Вы…
— Алекс, после восьми лет затворничества ты научился не перечить мне, это дорогого стоит. Пожалуй, я сделаю тебя моим первым советником и пожалую орден "За особые заслуги".
— И в чем эти "особые заслуги" должны будут выражаться? — не удержался от колкости герцог, — В том, что мне надо будет связать жену, перед тем как проводить Вас в ее спальню, или еще в чем-то?
— Ты что себе позволяешь? — король вскочил с кресла и, шагнув к Тревору, с силой ударил его по лицу, — Шутить вздумал?
— Простите, Ваше Величество. Это действительно была неуместная шутка, — тихо произнес герцог, рукой стирая с разбитых губ кровь.
— Хорошо… — кивнул король, — только учти: если ты еще хоть раз позволишь себе пошутить по этому поводу или хотя бы намеком попытаешься унизить ее, то очень пожалеешь об этом… обещаю… да и дочери твои тоже… — в голосе короля слышалась с трудом сдерживаемая ярость, — Ты перед всеми и каждым будешь свидетельствовать о ее добродетели, достоинстве и чести. И доказывать, что она выше всяческих подозрений, иначе не стала бы твоей женой.
— Вы думаете, кто-то мне поверит, мой государь? Вы вызываете опального придворного, обручаете его с женой казненного заговорщика и начинаете осыпать их подарками и благодеяниями… Не покажется ли это странным?
— Кому бы что не казалось, ты будешь свидетельствовать об обратном!
— Мой государь, — герцог склонил голову, — Я все понял и постараюсь, чтобы добродетели моей супруги не вызывали ни у кого сомнений. Я даже могу распустить слухи о том, что это я предупредил Вас о заговоре герцога Риттенберга, влюбившись в его супругу. И то, что Вы отдали ее мне в жены — награда за мою бдительность и верность.
— А ты умен, герцог… и хитер… Я подтвержу это… скажу, что ты спас мне жизнь, именно поэтому и Телдом, и герцогиня, и должность первого советника, и орден, и еще сотню воинов, пожалуй, для солидности добавлю. Но знай, после моих слов у герцогини появится еще один повод ненавидеть и презирать тебя.
— Одним больше, одним меньше… Какая разница, государь?
— Алекс, я все больше и больше убеждаюсь в твоей преданности, — удовлетворенно проговорил король.
На следующий вечер, выйдя из свадебной кареты у ступеней Телдомского замка, герцог Тревор подал руку своей теперь уже супруге, и та впервые за все это время посмотрела ему прямо в глаза. Сердце герцога прерывисто забилось, но он не подал вида. А потом когда она, так что слышал только он, тихо спросила: "Все, что сказал сегодня король на церемонии венчания — правда?", сумел совершенно бесстрастным голосом так же тихо ответить: "Правда еще более отвратительна, чем то, что сказал сегодня он, герцогиня".
В то же мгновение он почувствовал, как вздрогнула и сжалась в его руке рука его супруги, после чего она тут же отвела взгляд. Герцог облегченно вздохнул, поняв, что научился противостоять ее обаянию.
Поднявшись с ней под руку по ступеням центрального входа вдоль строя склонившихся слуг, он остановился и, окинув их презрительным взглядом, проронил:
— До завтрашнего полудня все свободны. Чтоб ни одной живой души в замке не было. Я хочу остаться наедине с моей супругой…
— Да, Ваша Светлость, никто не посмеет Вас беспокоить, — слуги, кланяясь, стали поспешно спускаться и пятиться к воротам замка.
А дворецкий поспешил внутрь замка, чтобы предупредить, всех, кто был там, о воле герцога.
— Прошу Вас, герцогиня, теперь это Ваш дом, — тихо произнес герцог Тревор, распахивая перед супругой дверь.
Та едва заметно кивнула и вошла. Молча пройдя по коридорам в центральную залу, где стоял уставленный различными яствами стол, накрытый на две персоны, а вдоль стен горели свечи, она в нерешительности остановилась перед столом.
— Что ж Вы остановились, герцогиня? Извольте откушать, — произнес вошедший следом за ней герцог.
— Но Вы отпустили слуг… — герцогиня с сомнением взглянула на него.
— Я с удовольствием буду служить Вам, — улыбнулся он.