Хэнкс Мэрил - И снова весна… стр 24.

Шрифт
Фон

Неужели он способен до такой степени притворяться?! Невероятность происходящего лишила ее гнева, на смену ему пришло глубокое чувство горечи. Лучше бы он не появлялся, у нее сохранились бы хоть какие-то иллюзии. Страстью можно оправдать многое. Но на такое притворство способен только глубоко порочный человек.

— Не надо притворяться, будто ты ничего не знаешь. Мне не хотелось бы думать о тебе еще хуже, чем до твоего появления в Нью-Йорке.

Эрнест тяжело вздохнул.

— Может, не будем играть в шарады? Почему бы тебе просто не рассказать мне, что тогда произошло?

Марджори боялась, что стоит ей заговорить о том роковом вечере, и она сорвется. Она не желала показывать Эрнесту, какие страдания причинило ей его предательство.

— Прошло уже полгода, не стоит ворошить прошлое. Тем более что все это не имеет теперь никакого значения. Я сама виновата, что к двадцати с лишним годам не избавилась от грез восемнадцатилетней девушки. Благодаря тебе с тех пор я изменилась.

— Да, ты определенно изменилась, — признал Эрнест, разглядывая ее похудевшее лицо, отросшие волосы, забранные в строгий низкий пучок. Но главной переменой было новое выражение ее синих глаз. В них не было прежней яркости. Потухший взгляд, какой бывает от накопившейся душевной усталости. Вот только нос и очаровательный рот с пухлыми губами остались прежними. Ему нестерпимо хотелось поцеловать эти обольстительные губы, снова ощутить их вкус. — Ты была тогда совсем юной, невинной, ты излучала такую радость, что, глядя на тебя, невозможно было не улыбнуться. Ты была очень красивой!

Марджори почувствовала, что Эрнест говорит искренно, и с горечью подумала: любовь делает красивой любую женщину, особенно когда она уверена, что любовь взаимна.

— А теперь ты стала… — Он вдруг замолчал.

Можешь не говорить, мысленно произнесла Марджори, я каждый день вижу себя в зеркале, вижу усталые глаза, первые морщинки. Морщинки можно замазать, но как изменить выражение глаз? А ведь прошло всего полгода. Что же со мной дальше будет, с тревогой подумала она.

— Удивительно, что ты вообще меня узнал, — заметила она с усталым безразличием.

— Когда я увидел тебя первый раз на работе, то не сразу узнал. Эта новая прическа и очки, особенно очки, которые преобразили до неузнаваемости твое лицо. Если бы не ваша сотрудница — забыл ее имя, — которая назвала тебя мисс Лоуэлл, я прошел бы мимо тебя.

— Значит, ты знал, что я работаю в галерее Эйкройда?

— Да, я много чего о тебе узнал еще несколько месяцев назад. А ты уже решила, что я не стану тебя искать?

Марджори оставила его вопрос без внимания, обдумывая собственный.

— Так что, собственно, побудило тебя зайти в галерею? Пустое любопытство? Или ты всерьез решил выманить у моих родителей рисунок Констебля через галерею Эйкройда?

— Да, я не оставил надежды приобрести этот рисунок, — сухо ответил Эрнест. — Насчет пустого любопытства ничего не скажу, просто счел необходимым лично убедиться в правдивости того, что мне о тебе рассказали.

Марджори не стала выяснять у Эрнеста, в чем он собирается убедиться. Она молчала, отвернувшись от него.

— Насколько я понял, — снова заговорил он, — ты скрыла от Кристофера историю наших отношений. Верно?

— Мне не хотелось бы обсуждать с тобой эту тему.

— Тебе придется ему все рассказать, когда он увидит меня у себя в доме.

— Я расскажу ему, когда сама сочту нужным. Надеюсь, тебе хватит порядочности и здравого смысла не появляться в его доме хотя бы еще полгода. — Марджори душил гнев, лицо ее побледнело, но внешне это никак не проявилось. Голос ее звучал все с той же безразличной усталостью. — Кристоферу известно, что есть человек, с которым я была знакома когда-то, но больше не хочу его видеть. Твое имя не упоминалось. Можешь спать спокойно.

Лицо Эрнеста помрачнело, слова Марджори явно задели его самолюбие, однако он быстро справился с собой, сделав вид, что это его не волнует.

— По-моему, я значил для тебя значительно больше, чем просто знакомый, если ты собиралась выйти за меня замуж.

Марджори охватило беспокойство, ей отчаянно захотелось сбежать от мучительного разговора, но она понимала, что у нее нет никаких шансов. Приходится терпеть и ждать, когда сам Эрнест захочет ее отпустить. Надо сказать ему что-то такое, чтобы он сам ушел.

— Все это осталось в прошлом. Забудем.

— Вряд ли нам с тобой удастся забыть то, что было между нами, — сказал Эрнест, покачивая головой с хорошо знакомым ей выражением упрямства на лице. — И в этом кроется главная ошибка твоего бегства из Англии. Куда бы ты ни уехала, сколько бы времени ни прошло, я все равно нашел бы тебя и заставил вернуться ко мне.

— Что ты сказал? — с удивленным возмущением переспросила Марджори.

— Я хочу, чтобы ты вернулась, — твердо заявил Эрнест.

— Я никогда не вернусь к тебе! — почти заикаясь от возмущения, выкрикнула Марджори.

— Никогда не говори «никогда», — сказал он и улыбнулся.

— Клянусь, все твои усилия будут тщетными, я не передумаю, — уже спокойнее сказала она.

— Напрасно ты клянешься. Твоя горячность противоречит твоим словам. Ты сама хочешь вернуться ко мне.

— Пожалуйста, Эрнест, оставь меня в покое. У меня есть все, что мне нужно для счастливой жизни.

— Ты когда-то сказала, что не хочешь быть одинокой.

— Я не одинока, — многозначительно произнесла она.

— Не морочь мне голову, я хорошо знаю Кристофера и успел разобраться в тебе. Вы живете в одном доме, но между вами ничего нет.

Ваша оценка очень важна

0
Шрифт
Фон

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке