Взгляд упал на небольшой стол, заваленный в рабочем беспорядке бумагами, моточками скотча, ножницами и маркерами. Из-под вороха сдвинувшихся бумаг показалась рука…
Ларри подскочил так высоко и так резко, что хрустнуло колено. Приглядевшись внимательнее – сочно выругался. Прислонился спиной к стене и бессильно осел на пол. Мозг уже скомандовал отбой тревоги, но сердце продолжало бешено колотиться, пот выступил на лбу и руки заметно подрагивали. Его руки. А потертые, замшевые перчатки лежали себе спокойно, как и полагается хорошим перчаткам.
– Ффф… Твою мать.
Тяжело выдохнул Ларри. Не вставая потянулся к столу и притянул к себе злополучную находку. Примерил. На удивление в пору. Руки у него были довольно крупные, мосластые, широкие ладони, длинные пальцы. В юности его увесистых кулаков побаивалась вся шпана в районе. И Ларри не стеснялся пускать их в ход, пока однажды не нарвался на вооруженного противника. С тех пор как ему прострелили бедро, драк больше не случалось. Как говорил какой-то умный мужик – пуля многое меняет в голове, даже если попадает в задницу. Нашарив карман куртки, Ларри достал небольшой раскладной нож и принялся аккуратно обрезать у перчаток пальцы. Старательно изображая что полностью спокоен. Играть было не на кого, но… некоторые привычки ведь держаться дольше других. Натянув получившееся чудо на руки почему-то почувствовал себя лучше. Как то бодрее или даже воинственнее. Изобразил несколько взмахов и уколов ножом, сменил хват, сделал серьезное лицо.
– Нет пределов моей грозной свирепости!
Прорычал он тихонько и хрипловато захихикал.
И вдруг услышал треск ломаемого дерева, потом удар и приглушенные голоса. Ларри подобрался и затаив дыхание замер. Ломают входную дверь. Метнувшись к замеченному ранее черному ходу, он судорожно нашарил замок, как можно тише повернул защелку. С тихим лязгом дверь подалась. И почти в то же момент послышался отчетливый хруст, а через мгновение осторожные шаги нескольких пар ног. Так идут только выставив перед собой ствол в поисках цели в темноте. От парадного входа дверь на склад загораживала ширма и Ларри не стал дожидаться пока ее найдут. Выскользнув на улицу и щурясь от яркого света, тихо закрыл за собой.
Постоянно оглядываясь добежал до соседнего переулка, спрятался за углом большого, двухэтажного особняка. Глубоко дыша через нос, Ларри старался восстановить дыхание. Конечно пробежка в пол сотни метров не могла утомить его. С этой одышкой явно было что-то не так. Сердце словно порой пропускало удары и в такие моменты вдохнуть было очень тяжело.
– Да лааадно…
Возмущенно прошептал Ларри, настороженно оглядываясь по сторонам и до боли сжимая монтировку. Дело в том, что тут ощутимо пованивало мертвечиной. А опыт последних недель подсказывал, что на открытом воздухе такую специфическую вонь могут издавать только они. Простые трупы на улице долго не залеживались, уж очень востребовано было мясо. И не только мертвяки уничтожали падаль. Ларри иногда попадались на глаза дворняги с окровавленными мордами и раздувшимися животами. Нападать они пока не пытались, но один вид вызывал рвотные позывы.
Так… Нахер склад, нахер рюкзак, нахер все! Надо добраться до Гарлэнда до темноты. Всего несколько часов и я дома.
Часы показывали пол второго, когда он набрел на сгоревшую школу. Перед входом высился покореженный, решетчатый забор, рамки металлоискателей, рядом белели завалившиеся тентовые палатки и настежь открытая машина скорой. Импровизированный госпиталь или лагерь для беженцев. Точнее его останки. Разбитые окна школы, зачерненные копотью тут и там, зияли словно пустые глазницы. Из окна третьего этажа свисала веревка. Повешенный, или скорее повесившийся, мужчина был весь в черно-красных разводах от дыма и крови. Прямо под ним на асфальте виднелись следы падений и обрывки одежды. Должно быть, забаррикадировавшиеся в кабинете люди, пытаясь спастись от удушливого дыма прыгали из окон. Если они и не разбивались на смерть их настигала куда более страшная смерть.
Чтож мужик, тебя хотя бы не тронули, не достали.
Размышлял Ларри. И вдруг шумно вдохнул сквозь зубы. Пытаясь сдержать расплывающуюся улыбку, припустил к углу здания у которого виднелась причина его радости – парковка для великов.
– Потрясный денек, замечательная погодка, а я везунчик, просто чертов везунчик!
Бормоча себе под нос, Ларри бодро крутил педали. Живописная тропинка бежала вдоль лесополосы, за которой виднелись бескрайние поля золотистой пшеницы. Свежий ветер гнал перед собой желтые волны тяжелых колосьев и потрясающий запах сжигаемой, опавшей листвы. Настоящая идиллия. Если смотреть направо.
Слева, метрах в тридцати от тропы, двухполосное шоссе было буквально забито машинами. Все выглядело так, словно кто-то там, наверху, просто нажал на паузу. Словно через секунду раздастся нервный гудок нетерпеливого водителя, визгливая ругань другого и многокилометровая пробка сдвинется еще на пару метров. Но нет. Людей видно не было. Многие машины были открыты на распашку, кое где разбиты окна, а позади и вовсе осталась мешанина из дюжины сгоревших автомобилей. Некоторые видимо пытались выехать на поле. В кювете через каждую сотню метров валялись в разных положениях паркетные внедорожники.
Ларри старался не глядеть налево и притворялся, что пахнет действительно горящей листвой. Если быть слишком внимательным, можно увидеть то, что видеть не стоило. Рыться в этих машинах он тоже не собирался. Слишком опасно, да и до дома рукой подать. Ни к чему понапрасну портить себе настроение.
– Нервные клетки не восстанавливаются.
Хохотнул он.
На въезде в Гарлэнд велик пришлось бросить. Улицы города были перегорожены баррикадами. Составленные бок о бок машины, заваленные самым разнообразным хламом, от деревянных поддонов до тележек из супермаркета. Не совсем ясно, кого они хотели не пустить. И кому так надо было в город, что часть баррикады была разрушена, а на асфальте виднелись следы свернувшейся крови. Может толпы обезумевших от страха беженцев, сметая полицейские кордоны, ломились в Гарленд или сквозь него ища спасения. И найдя лишь страшную смерть. А может они уже тогда не были людьми. Может потеряли себя еще на шоссе, или где-нибудь еще.