Услышав это, Лу Чжи-шэнь сразу же оставил кашу. В это время за стеной послышалось пение. Чжи-шэнь вытер руки и взял посох. Внезапно в проломе стены он увидел человека, голова которого была покрыта черной косынкой. На нем был халат, повязанный пестрым поясом, на ногах веревочные туфли. Человек этот нес на коромысле бамбуковую корзину, из которой торчали рыбий хвост и кусок мяса, завернутые в листья лотоса. На другом конце коромысла висел кувшин с вином, также покрытый листьями лотоса. На ходу человек напевал:
Монахи придвинулись к Лу Чжи-шэню, показывая ему жестами, чтобы он вел себя потише, зашептали:
– Это и есть Цю Сяо-и, по прозвищу Злой Демон.
Лу Чжи-шэнь торопливо вышел, сжав посох. А человек, не подозревая, что за ним кто-то идет, направился прямо за келью настоятеля. Там Лу Чжи-шэнь увидел зеленый вяз, под которым стоял столик. На столе красовались разные яства, три чашечки и три пары палочек. На главном месте восседал толстый монах. Лицо его было темное, черные брови стояли торчком, как щетка. Вся грудь его была покрыта прыщами, а ниже, из-под одежды, выпирал безобразный черный живот. Рядом с монахом сидела молоденькая женщина. Подойдя к ним, Цю Сяо-и опустил коромысло с ношей на землю и сел рядом.
Но тут монах увидел Лу Чжи-шэня, встревоженно вскочил на ноги и, обращаясь к нему, сказал:
– Прошу вас, брат, присядьте и выпейте с нами чашку вина!
Но Лу Чжи-шэнь, подняв посох, спросил:
– Как же это вы осмелились разорить такой богатый монастырь?
– Присядьте, брат, – настаивал монах, – и выслушайте нас.
– Ну, говори, да побыстрей! – закричал Лу Чжи-шэнь, сердито уставившись на монаха.
–… Да что тут говорить, – начал монах. – Замечательным местом прежде был наш монастырь. Он владел большими землями, и монахов здесь жило множество. А потом монахи, которые прячутся сейчас вон там, начали пьянствовать, безобразничать, тратить деньги на женщин. Какие только меры не принимал настоятель, чтобы обуздать их, но ничего не мог с ними поделать. А они между тем послали на него ложный донос и выжили отсюда. Вот так монастырь и пришел в запустение. Монастырские земли были проданы, а монахи разбрелись кто куда. Мы с этим человеком пришли сюда совсем недавно и, взяв дело в свои руки, решили исправить ворота и привести в порядок храм.
– А что это за женщина распивает с вами вино? – спросил Лу Чжи-шэнь.
– Разрешите сказать вам, почтенный отец, – ответил монах, – эта женщина – дочь Ван Ю-цзиня, проживающего в деревне неподалеку отсюда. Раньше ее отец был жертвователем нашего монастыря, но потом прожил все свое состояние и теперь находится в бедственном положении. В доме у них ничего не осталось, а муж этой женщины лежит больной. Вот она и пришла в монастырь одолжить немного риса. Из уважения к ее отцу мы решили угостить эту женщину. Вот и все. Никаких других мыслей у нас и не было. А вы, почтенный учитель, не верьте тому, что говорят эти старые скоты.
Выслушав монаха и будучи введен в заблуждение его почтительным тоном, Лу Чжи-шэнь свирепо сказал:
– Вот как, значит, эти старики дурачили меня!
С посохом в руках, он отправился обратно. Голодные монахи только принялись за кашу, как вдруг перед ними снова выросла фигура разгневанного Лу Чжи-шэня. Угрожающе показывая на них пальцем26, он вскричал:
– Так это вы, оказывается, разорили монастырское хозяйство да еще вздумали меня обманывать!
– Почтенный отец, – взмолились монахи, – не слушай ты этих бродяг! Ведь ты мог убедиться сам, что они даже женщину у себя держат. Они не отважились дать тебе отпор только потому, что у тебя был посох и кинжал, а у них под руками не было никакого оружия. Если ты не веришь, пойди туда еще раз и посмотри, чем они занимаются. Подумай, почтенный учитель, они там вино пьют и рыбу едят, а у нас даже пшена нет. Понятно, что мы испугались, когда увидели, что ты отнимаешь у нас последнюю еду.
– И то верно, – заметил Лу Чжи-шэнь.
И, снова взяв посох, он пошел за покои настоятеля, но калитка была уже заперта. Взбешенный, Лу Чжи-шэнь одним ударом ноги высадил ее и ворвался во двор. В ту же минуту навстречу ему с мечом в руке бросился Чугунный Будда – Цуй Дао-чэн. Увидев это, Лу Чжи-шэнь взревел от гнева и, вращая посохом над головой, ринулся на Цуй Дао-чэна. Они сходились раз пятнадцать, и Чугунный Будда понял, что одолеть Лу Чжи-шэня ему не под силу. Он едва успевал уклоняться от ударов и кое-как отражать их. Наконец даже защищаться ему стало трудно, и он уже готов был бежать с поля боя, но в это время Злой Демон – Цю Сяо-и, видя, что его приятель долго не продержится, взмахнул мечом и напал на Лу Чжи-шэня сзади.
Тот услышал позади себя шаги, но, сражаясь с Чугунным Буддой, не мог обернуться и, только заметив рядом с собой тень человека, понял, какая ему угрожает опасность. Чтобы получить возможность повернуться лицом к тому, кто готовил удар в спину, Лу Чжи-шэнь что есть силы рявкнул:
– На! Получай!
Цуй Дао-чэн вздрогнул. Ему показалось, что это победный крик и что Лу Чжи-шэнь сейчас сразит его посохом. Он струсил и прыгнул назад. Лу Чжи-шэнь прервал на несколько мгновений бой и повернулся. Теперь все трое стояли друг против друга. Цуй Дао-чэн и Цюй Сяо-и вместе бросились на Лу Чжи-шэня. Тот выдержал несколько схваток, но положение его становилось все более и более тяжелым. С утра он почти ничего не ел, к тому же за день прошел большое расстояние и очень устал. Он не мог дать отпор сразу двум противникам, нападавшим на него со свежими силами, и решил, пока не поздно, отступить. Прихватив посох, Лу Чжи-шэнь покинул поле боя. Враги гнались за ним, и Лу Чжи-шэню то и дело приходилось останавливаться и отражать их натиск.
Только у самого мостика враги прекратили преследование и уселись на перила.
Когда противники остались далеко позади, Лу Чжи-шэнь остановился, чтобы перевести дух. Тут он вспомнил, что оставил свой узел в монастыре около кухни. «Как же мне теперь быть? – думал он. – Денег у меня нет, и я погибну от голода. Что теперь делать?»
Он уж совсем собрался было идти за своими пожитками, но тут же передумал. «Их двое, а я один, – размышлял он. – Здесь и пропасть недолго». В тяжелом раздумье он потихоньку пошел вперед. Пройдя несколько ли, он увидел перед собой большой сосновый лес, стволы всех деревьев в нем были красного цвета. Взглянув на сосны, Лу Чжи-шэнь невольно подумал: «Какое зловещее место!» – и вдруг заметил человека, выглядывавшего из чащи. Человек этот оглядел Лу Чжи-шэня и скрылся.
– Сдается мне, – пробормотал Лу Чжи-шэнь, – что этот негодяй промышляет разбоем. Как только он разглядел, что я монах и с меня взятки гладки, он тут же скрылся. Да, этому разбойнику и вправду не повезло. Надо же ему было повстречаться со мной, когда меня довели до бешенства. Ну, теперь я хоть на нем отыграюсь, сейчас отберу у него одежду. На выпивку хватит.
Лу Чжи-шэнь поднял свой посох и бросился в лес.
– Эй ты, разбойник! Поди-ка сюда!
Тот рассмеялся:
– Вот дьявол! Мне и так не везет, а тут еще этот привязался! – С этими словами человек выскочил из леса и, выхватив из ножен меч, бросился на Лу Чжи-шэня, громко приговаривая: – Лысый осел! Я ведь тебя не трогал, ты сам захотел своей гибели.
– Сейчас ты увидишь, чего я хотел! – крикнул в ответ Лу Чжи-шэнь и прыгнул ему навстречу, вращая посох над головой. Незнакомец тоже размахивал своим мечом и наступал на Лу Чжи-шэня. Но в этот момент ему вдруг пришло в голову: «Кажется, я где-то слышал голос этого монаха».
– Эй ты, монах! – закричал он. – Я где-то встречался с тобой. Как тебя зовут?
– Вот разиков триста схвачусь с тобой, тогда и назову свое имя, – отвечал Лу Чжи-шэнь.
Тут незнакомец яростно взмахнул мечом и ринулся в бой. На десятой схватке он одобрительно подумал: «Хорошо дерется этот монах!» И, не прерывая поединка, обратился к противнику: