Однако не всегда стиль сундуков приобретал «переходный характер» изначально. Порой он был лишь следствием сложной истории бытования вещи. В качестве примера можно привести сундук из коллекции Муромского музея – заповедника14. Он представляет собой простой прямоугольный ящик с плоской крышкой, окрашенный в синий цвет и укрепленный жестяными полосами «в сетку». По своим стилистическим и конструктивным особенностям это – типичное изделие муромских мастеров (подобные сундуки изготовлялись в огромном количестве заведениями Н. С. Тебекиной, И. И. Рудакова, С. В. Рудакова, В. Н. Трофимова, С. С. Корешкова, М. В. Овсова). Однако позднее, на одном из этапов своей истории, сундук был переделан. К его лицевой стенке прикрепили лист жести с «подносной» росписью. В результате произошло соединение характерных черт сундуков муромского и макарьевского центров. Кроме того, трафаретные орнаменты, обрамляющие изображения букетов, типичны для лысковских металлических изделий. Наличие «исходного варианта» облегчает атрибуцию сундука – он был изготовлен в Муромском уезде Владимирской губернии в конце XIX – начале XX века. Рассмотренный сундук свидетельствует о том, что «подносная» роспись высоко ценилась в народе, поскольку для украшения рассматриваемого изделия жестяные листы были сняты с другого, вероятно, не подлежащего ремонту.
Необходимо упомянуть сундук из коллекции Вологодского музея-заповедника15. По конструкции это изделие муромских или макарьевских мастеров (зачастую именно конструкция сундука, а не декор, позволяет правильно его атрибутировать). Использование висячего замка в сочетании с металлическим стержнем, вставляемым в три небольшие круглые петли, типично для сундучников Муромского уезда Владимирской губернии. Мастер использовал листы «мороженой» жести, тонкие жестяные полосы, слагающиеся в геометрические узоры, а также широкие полосы, окрашенные в красный и синий цвета, на которые нанесены волнистые линии. Последнее напоминает роспись «под резинку» (другое название – «под гребенку»), распространенную в Вологодской губернии во II половине XIX – начале XX века. «Мороз» по жести типичен для сундучных изделий Вологодской, Вятской губерний, и – особенно – Урала. Сложные геометрические узоры из тонких полос типичны для муромских сундуков, а полосы, окрашенные в красный и синий цвета, встречаются на сундуках и шкатулках Горбатовского уезда Нижегородской губернии16 и на Урале. Таким образом, в художественном отношении для этого изделия характерна некая «гибридность», сложное сочетание различных стилистических особенностей. Однако визуальный анализ позволяет предположить, что сундук подвергался ремонту на протяжении своей истории и, возможно, «гибридность» является лишь его результатом.
Надо отметить, что при смешении в том или ином изделии особенностей нескольких сундучных центров, как правило, было преобладающим одно. В большинстве случаев возможно определить «оригинал», т.е. те сундуки, которые послужили образцом. Например, во Владимирском музее-заповеднике хранится сундук, украшенный «зеркалами»17. По форме и конструкции он представляет характерное изделие нижегородского центра: стенки и покатая крышка, окрашенные в красный цвет, укреплены тонкими жестяными полосами «в клетку», ножки отсутствуют. Лицевая сторона композиционно разбита на две части, покрыта жестью и окрашена в зеленый и красный цвета. Изделие декорировано «зеркалами». Последнее, как указывалось выше, часто встречается на уральских сундуках и шкатулках II половины XIX – начала XX века. Стилистические особенности сундучных центров, расположенных неподалеку от Нижнего Новгорода, в этом произведении преобладают. Мастер лишь разнообразил украшение сундука «чужими» элементами.
Если при использовании термина «гибрид» провести параллели с ботаникой и зоологией, то можно вспомнить, что гибриды делятся на внутриродовые и межродовые. О первых в настоящей работе речь шла выше, а ниже речь пойдет о вторых. Сундучный промысел обнаруживает неожиданные связи с другими явлениями русской культуры, например, с кондитерским делом. В качестве примера приведем сундук из коллекции отдела народного искусства Русского музея18. Он датируется временем «после 1879 года – до 1918 года»19. Деревянная основа по краям покрыта листами жести, на которых изображены цветы с белыми лепестками и черной сердцевиной. Между ними находятся тонкие черные стебли. Остальная поверхность сундука, как часто делалось в то время, покрыта полосками желтой жести, образующими клетку. Под полосками – бархат, слегка выцветший от времени. На литографической жести обнаружена надпись: «Хромолитография по жести Фабрич. Торг. Тов. Н. С. Растеряевъ Москва», что означает «Хромолитография по жести Фабрично-торговое товарищество Н. С. Растеряевъ Москва». Фабрика Н. С. Растеряева изготовляла жестяные листы, которые использовали кондитерские фабрики при производстве упаковки. Неслучайно уральские сундучники чаще обивали этими листами шкатулки, а не большие сундуки20. Таким образом они имитировали художественные упаковки для конфет и шоколада (склонность к имитации свойственна многим русским сундучным центрам).
Анализ сундука из собрания Русского музея подтверждает тот факт, что «инновация, которая, в принципе, может начинаться в любой отдельно взятой сфере культуры и в любой социальной прослойке или группе, обычно рано или поздно в той или иной мере приводит к некоторым изменениям и в других культурных сферах и социальных группах»21.
В качестве особого случая надо указать на сундук из коллекции уральского коллекционера Е. В. Ройзмана, свидетельствующий о связях сундучного промысла и иконописи. Он изготовлен из различных икон, скрепленных «в ласточкин хвост» (просматриваются изображения св. Николая, Христа и Богоматери). Крышка покатая, ручки и ножки отсутствуют. Крышка соединяется с задней стенкой с помощью шарниров, внутри сундука – специальное отделение. При всей неоднозначности этого сундука как явления культуры плодотворно его рассматривать в контексте постреволюционной эпохи. Это одно из свидетельств того, как реагировал сундучный промысел на изменения, происходившие в обществе.
Анализ «сложных форм» можно продолжать очень долго, они встречаются во многих музейных собраниях. Не всегда подобные смешения удачны в художественном отношении. Однако порой мастера находили такие решения, которые закреплялись в будущем и становились неотъемлемой частью художественной системы того или иного промысла, приобретали некую стандартность. Стало быть, «гибриды» могут быть плодотворны для развития стиля конкретных центров и русского сундучного промысла в целом (это, в некотором смысле «лаборатория», в которой отрабатывались те или иные решения).
Изучение «переходных» форм осложняется, во-первых, тем, что каждый сундук отражает лишь определенный этап существования художественной традиции22, а последняя на протяжении своей жизни может продуцировать хоть и родственные, но порой очень разные по внешнему виду изделия, во-вторых, вещи, даже созданные в одно время в одном сундучном центре, могут значительно отличаться по своему художественному решению. Это происходит, как правило, в сильных центрах с длительной традицией, и свидетельствует лишь о богатстве, глубине и разнообразии их истории, а не о различии в происхождении изделий. В большинстве случаев мастера-сундучники находили такие решения, которые были в некотором смысле «подготовлены» всей историей промысла, а также всей историей искусства того региона, где расположен сундучный центр. Например, роспись уральских сундуков можно связывать не только с цветочной «маховой» росписью подносов или домовыми росписями, но и c изображением цветов на невьянских иконах и в старообрядческих рукописях. Однако каждый сундучный промысел – не только энциклопедия местного искусства, он также сохраняет элементы, пришедшие извне. К примеру, сочетания красного и зеленого цвета, часто встречающиеся на уральских сундуках и шкатулках (ткани, цветная бумага и проч.) – «воспоминания» о таких же цветах изделий Русского Севера, широко бытовавших в домах уральцев в XVIII веке.