В самом начале 2000-х ситуация с созданными в ходе приватизации акционерными обществами была примерно одинаковая. С началом приватизации заводы акционировались. К концу 1990-х годов громоздкие и неповоротливые предприятия имели огромное количество недвижимости, но при этом были обременены многочисленными трудовыми коллективами и неспособностью помноженную на нежелание руководства выстраивать нормальные рыночные отношения. Точнее они выстраивали их в личных интересах и считались при этом новыми прогрессивными директорами.
Продажи шли через карманные фирмы, через них же осуществлялись поставки сырья. В результате на предприятиях, находящихся формально в собственности акционеров копились миллионные долги, а директора обогащались за счет фирм-посредников, нередко созданными безо всяких формальностей непосредственно на близких родственников, а подчас и на самих себя. Как раз к началу нового века директора обогатились настолько, что выкупили основные пакеты акций и стали фактическими собственниками огромных предприятий. Разумеется, более умными и талантливыми они от этого не стали, а внезапное превращение в богатеев привело к полному упадку управленческих способностей.
Некоторые, наиболее успешные (предприятия и собственники) продолжили свое существование, но основная часть к началу нового века оказалась в предбанкротном состоянии. Делиться прибылями от поставок сырья и продаж, получаемых карманными фирмами, было выше их сил, а обеспечить деятельность при отсутствие не то что прибыли, а просто необходимого уровня финансовых поступлений было невозможно. Постепенно предприятия закредитовывались и переходили под контроль финансовых групп, то есть от красных директоров к нынешним властителям России – представителей финансового капитала. Пройдет еще двадцать лет и начнется следующий этап – переход крупных объектов к аффилированным структурам представителей высшей государственной власти.
Как нетрудно понять, мы прибыли на завод как раз в тот момент, когда имущество из рук бывшего руководителя перешло в собственность подконтрольных Банкиру структур. Я постепенно смог понять эту систему контроля и даже нарисовал себе схему, но сам Банкир понимал ее весьма смутно и утратил в один миг безо всяких формальных на то причин. В любом случае поддерживать на плаву (и оплачивать долги) прежнее акционерное общество в планы собственника не входило. Для выделения имущества, сохранения прибылей и освобождения от накопившихся убытков, собственно, нас и пригласили.
Первые две недели пролетели очень быстро и по-настоящему оценить реальность было невозможно. Приходилось исходить из собственных представлений и основываться на ощущениях. К моменту, когда мы запланировали промежуточное возвращение домой ясности не прибавилось, но погружение в проблемы произошло. Нас даже допустили в комнату отдыха Ивана Николаевича, где мы распили не то коньяк, не то виски с впятером – хозяин кабинета, директор торгового дома Хаирбек Казбекович, Виталий, Михаил и я. В общем определенный уровень достигнут был.
Быт наш оказался не слишком занятным. В панельную двушку мы через обжитой «Перекресток» заявлялись втроем часам к десяти вечера. Передвигались группой, так как добираться общественным транспортом большого смысла не было – логичнее уж ночевать на заводе. Подобный образ жизни нам порядком надоел, что уж говорить о подруге Виталия, внешний облик которой и в первые минуты знакомства не сулил ничего хорошего, а теперь мы и вовсе означали для нее абсолютное зло. Однажды он где-то задержался и мы пытались проникнуть в подъезд вдвоем через домофон. Было очень поздно, примерно час мы протоптались у двери и таки дождались Виталика с ключами. Она нам дверь так и не открыла, ну да не минус двадцать было, всего-то около пятнадцати. Представляя ее положение сердиться у нас не хватало совести.
На работе мы достаточно быстро вошли в курс обязанностей, а их было с лихвой. Я окупил свое приглашение в первые же дни. Нужно было сдавать годовой отчет нового ООО и применив вычеты для создания резервного фонда удалось сохранить от жадных налоговых лап несколько десятков миллионов рублей. Виталий хмуро взглянув на предыдущего гендиректора, поинтересовался: «А почему Вы не создали резервный фонд своевременно?»
Мужик был обычным производственником, руководил изготовлением пластика на одном из заводов комбината, понятие о резервном фонде у него были примерно как о международном валютном, так что он помычал в ответ и порадовался, что его освободили от такой непонятной должности. Не уверен, что Банкиру стало известно о моем рацпредложение, но Виталий впервые взглянул на меня с интересом.
Первые выходные мы провели в гостях у другой подруги Виталия, которая была также из нашего родного города, но в отличие от нашей хозяйки в квартире была существенно моложе, имела вполне модельную внешность и соответствующих подруг. У них мы и собрались в показавшейся мне огромной трехкомнатной квартире с паркетными полами и вполне достойным ремонтом. У квартиры был единственный, выяснившийся позже, когда стало понятно, что «домой» мы не попадем, недостаток – малое количество мебели и практически полное отсутствие спальных мест.
На вечере присутствовала наша неразлучная троица, порядком друг другу надоевшая, трое или четверо девиц и два парня из какой-то попсовой группы, несколько раз мелькнувшей по телевизору. В принципе было все неплохо, если бы в тот момент, когда мы уже подумывали, что пора бы и спать, Виталий не завалился вдоль стенки на ковер с заявлением: «Я сегодня сплю здесь!» Следующим воспоминанием является моя словарная дуэль с одним из музыкантов, в которой Миша усмотрел опасность мордобития и в итоге мы с ним расположились на ночлег на кухонном уголке упершись головами друг в друга. В следующие выходные я всех сагитировал сходить в «Трансваальпарк», располагавшийся в «Ясенево». Я там был однажды и у меня сохранились самые великолепные впечатления.
Еще неделя пролетела незаметно. Нам надо было ехать домой для принятия решения, но тут на газопроводах случилось пару ЧП и наш гендиректор наотрез отказался отпускать Михаила домой – он был замом по безопасности, а Николаю Юрьевичу в то время никто ничего доверить не решался. В общем я отправился домой один, обрадовав попутчиков в купе тем, что у нас будет одно свободное место – сдавать билет полученный по воинским требованиям смысла не было.
Днем в воскресенье мне позвонили мои московские товарищи-сослуживцы и искренне поблагодарили за рекламу аквапарка, а в особенности за то, что я уехал. В ответ на непонимание порекомендовали включить телевизор – там как раз в прямом эфире шла трансляция об обрушение кровли «Трасваальпарка» и шли сообщения о погибших и пострадавших в нем. Я с ужасом осознавал, что не отправься я домой мы-таки поперлись бы принимать ванны под куполом новой архитектурной мысли и кто знает, выкарабкались бы оттуда? Пронесло…
Удивительно, что за эту ужасающую катастрофу никто, насколько известно, не понес ответственности. Объект был записан через несколько пустышек на настоящих владельцев по схожей с заводом схеме, но разбираться в бенефициарах никто не стал, в Москве и так отлично знали кому он принадлежит. Также никто не настаивал на вине архитекторов, строителей и контролирующих организаций. Вот как-то так сам, только что построенный огромный комплекс, рухнул, принеся горе людям, но не изменив ничего в системе.