Но даже видя их приближение, женщина не шелохнулась. Её плащ чуть развевался на пронизывающем холоде.
Женщина лишь перевернула следующую страницу Джаварата, и через несколько мгновений, в которые никто не дышал, Зафира увидела, как она резко опустила вниз сложенную аркой ладонь.
И мужчин разрубило пополам.
Раздались новые крики. Тела падали на землю с тошнотворным стуком. «Нет!» – хотела закричать Зафира. Она хотела остановить эту бессмысленную жестокость, но её уста были сомкнуты, зашиты. Она силилась сделать вдох, скованная этим ужасным видением… laa, кошмаром. Вот чем это было.
Кошмаром.
Мужчины падали один за другим, рассечённые надвое её пугающей силой. Силой Джаварата. Ужасный образ жёг кожу Зафиры. Другие – большинство – валились на колени и пронзали себя насквозь мечами. Разрушенный базар стал багровым от крови, лившейся свободно, скапливавшейся у ног женщины.
Наступила тишина, и, удовлетворённо хмыкнув, она повернулась, откинув капюшон окровавленной рукой.
Зафира уставилась на саму себя.
Это была она – вплоть до льда в глазах и сердитого изгиба бровей.
Именно она… за исключением только одной детали.
Волосы у неё были цвета раздробленной кости.
Серебряный фиал, наполненный чем-то густым и алым, висел у неё на шее. И когда седовласая версия её самой спрятала Джаварат под плащ, Зафира увидела свежую рану на ладони женщины, среди многих других шрамов, где плоть уже срослась. Dum sihr. Она подошла к чёрному скакуну, рассекая снег сапогами, взлетела в седло и исчезла среди улиц.
Оставив после себя гробницу.
Лавандовая дверь Бакдаша висела на петлях. Яркая кондитерская лавка Араби превратилась в груду щебня. Она видела мужчин, мальчиков, детей – все были мертвы. Все они. Кого-то ударило камнем, кого-то рассекло пополам. Внутренности выпали наружу, кровоточа, кровоточа, кровоточа.
Из-за неё.
«Прошу», – умоляла она. Она не знала, кого умоляет – просто повторяла это слово раз за разом, пока всё вокруг не помутилось и она не потеряла равновесие.
А потом – ничто.
Зафира впилась ладонями в камни, с хриплым вздохом подняла голову. Вокруг был альков. Джаварат лежал у её колен.
«Ты видела, бинт Искандар?»
Она видела лишь нечто гораздо более зловещее, чем Ночной Лев. Нечто маленькое и непритязательное, слитое с многовековыми воспоминаниями самых могущественных существ Аравии и с тем, что было гораздо хуже, – со злом, просочившемся в Шарр.
И это зло контролировало её.
– Почему? – прошептала девушка. – Почему я?
«Чистейшие сердца всегда восторжествуют в самых тёмных душах».
Зафира услышала звук торопливых шагов прямо за поворотом. Она закрыла глаза, восстанавливая дыхание, подобрала Джаварат и поднялась на подгибающихся ногах. Три фигуры приблизились к ней, и их плащи сверкали серебром. Стража Султана. Khara. Девушка прижалась к стене, но они поспешили мимо алькова, даже не бросив туда взгляд, тихо переговариваясь, сжимая в руках простые чёрные рукояти скимитаров.
«Покажи мне что-нибудь полезное, – прошипела Зафира Джаварату. – Покажи мне, что Лев может сделать с единственным силахским сердцем».
Ничего.
Laa, раздражённая тишина.
Рыкнув, Зафира стряхнула видение, дарованное Джаваратом, и прокралась за стражниками. Потом она услышала пение, обрывочные крики и требовательные возгласы, которые доносил блуждающий ветерок.
«Нас увидят».
– Теперь ты можешь говорить? – спросила Зафира.
Она метнулась из теней одного здания к следующему, но не нужно было жить в этом городе, чтобы понимать – такая безлюдность была необычной. Это был город султана. Здесь должно быть всегда шумно, а не жутко тихо в одном месте и шумно в другом. Перед переулком девушка остановилась, прищурилась, глядя на площадь впереди.
От страха у неё перехватило дыхание. До неё донеслось, как толпа нараспев скандирует: «Налоги – смерть. Казну – разбить».
Протесты. Люди протестовали, шагали – нет, бежали к дворцу. К ней.
Сердце готово было выскочить, а пальцы, сжимавшие Джаварат, стали скользкими. Развернувшись, Зафира поспешила к дому Айи, и нагретые камни обжигали её голые ступни. Напоровшись на мелкий булыжник, она выругалась. «Только бы не упасть, только бы не упасть». Она думала об Арзе и о своей охоте, когда даже её добыча не слышала её быстрых шагов.
Расстояние между ней и толпой росло, и девушка не позволила себе медлить. Ужасная ошибка.
От взрыва земля содрогнулась, и Зафира упала на колени. Толпа устремилась к ней.
Глава 14
Под землёй – вот где сейчас оказался Насир, в комнате, забаррикадированной и укреплённой, чтобы заглушить все звуки. Тени клубились в его руках, словно дымок над погашенным светильником. После того как он оторвал взгляд от двустворчатых дверей – уже неизвестно в который раз, – Айя предложила им потренироваться.
Нет, это было бы предложением, если бы она приняла отказ Насира.
– Нужно решить, отправляемся ли мы в Альдерамин, – проворчала Кифа.
Насир не понимал зачем.
– Делать такой крюк, чтобы добыть то, чего, возможно, даже не существует, – значит рисковать, тогда как мы легко могли бы собрать силы и подготовиться к прибытию Льва.
Советница посмотрела на него:
– Мне всегда казалось, что ты не тот человек, который будет просто ждать.
Да, он таким не был. Он предпочитал, чтобы перед ним стояла задача, на которой он мог сосредоточиться, миссия, которую он должен был исполнить. Но без Льва, носящего шкуру его отца и угрожающего ему смертями невинных, у него не было никаких причин искать волшебство. Особенно учитывая, что этот план был таким же шатким, как и другой вариант.
– Независимо от нашего решения, – сказал Айя, сжимая посох, – мы не уйдём без Зафиры, laa? Пойдём.
Насир стоял, не двигаясь, у входа в просторную комнату, прижимая к себе ящик. На стенах в свете канделябров блестело разнообразное оружие. Он посмотрел в глаза Сеифу, словно бросая вызов сафи – пусть попробует сказать что-то о клочьях тьмы, вьющихся, срывающихся с его рук. Хотелось рассмеяться – какая ирония! Магия жила в его костях – именно то, что разрушило всю его жизнь. Его кровь была слишком… смертной, чтобы использовать её для dum sihr, и всё же силахское происхождение означало, что волшебство будет с ним всегда, вне зависимости от минаретов.
– Если Зафира вернётся и никто из нас не встретит её, она подумает, что мы уехали, – сказал принц.
– Выдыхай, принц, – отозвалась Кифа. – Раз уж она могла охотиться в Арзе и каждую ночь возвращаться в свою постель, то в городе султана она как-нибудь справится.
– Иногда ей нужно время, чтобы подумать в одиночестве, – спокойно проговорила Лана.
– Она говорила о себе так, словно их было двое, – безучастно сказал Насир и плотно сжал губы, когда щупальце тёмного дыма попыталось вырваться изо рта. – Вы что, не слышали?
– Это говорила не она, – проговорила Айя. – Джаварат. Книга – это hilya, артефакт, созданный и наделённый невероятной силой. На свете немного hilya, поскольку Сёстры запретили создавать их после того, как некий тиран, живший далеко от берегов Аравии, использовал магию одного из этих артефактов и обратил целую цивилизацию в пепел.
– Это было ещё в те времена, когда сафи считали очень мудрым торговать hilya за пределами Аравии, – сказала Кифа с обманчивой мягкостью. – И всё же, зная, на что способны hilya, Сёстры сами создали такой артефакт.
– У них не было выбора, – жёстко ответил Сеиф.
Кифа откинулась на спинку кресла, скользя внимательным взглядом по его расстёгнутому халату, закинула в рот зерно засахаренного миндаля и передала мешочек Лане.
– Выбор есть всегда.
– А что, есть и другие земли, кроме Аравии? – спросила Лана, и глаза у неё загорелись.
– Да, они всегда были. Аравия – лишь небольшой кусочек целого мира. Магия – не единственное, что исчезло девяносто лет назад. Когда возник Арз, весь наш мир уменьшился, потому что лес покрывал территории за границами королевства, заключив нас в клетку. На самом деле там целая прорва земель и народов. Остров, где зелень не ограничивается оазисами, листья по размеру больше, чем взрослые мужчины, а у зверей трубки вместо носов. А на севере есть королевство, где люди бледнее, чем в Деменхуре со своими снегами, и столь же безжалостны.