И вот улучаю момент и, пока малыш заснул, утаскиваю супруга молодого бойца в подъезд. Мне нужно ещё раз посмотреть ему в глаза.
Как ты думаешь, мне будет легко без тебя с малышом?
Молчит, курит, глаза прячет. Потом обнимает и говорит:
Я буду писать тебе часто часто. И ты мне пиши всё всё.
Я не выдерживаю, и слеза скатывается. И что тут поделаешь? Мне 20 и я полна веры в чудеса, несмотря ни на что!
Видимо если писать «ВСЁ ВСЁ» как-то облегчит мне жизнь? И хочу я этого или нет мне придётся проверить это на практике.
О том, как тяжело жить с малышом в общаге на пятом этаже, думаю, не стоит особо рассказывать. Будет выглядеть как нытьё.
Справлялась. Как? Бог его знает, откуда у женщины берутся силы! Коляску с сыном и продуктами на руках на пятый этаж Еле выпрашиваю у вахтёрши разрешение оставлять коляску внизу. А душ в подвале. И чтобы помыться, нужно скакать туда.
Почему не осталась у свекрови? Не смогла. Внутри ощущала себя преданной. Ведь не секрет, что связи были именно у неё. И обвинять то не в чем. Сын её, и заботилась она, прежде всего, о нём. И я никогда напрямую не спрашиваю, но и так было понятно, что мне ставили препятствия с целью, чтобы я сломалась и оставила их сына в покое. А я в то время просто была 20-летней молодой мамой
А моя мама, ну это тоже отдельная песня. Но нужно отдать ей должное, первые симптомы заметила именно она.
Когда мои родители приехали ко мне и увидели, что я кряхчу от усталости, предложили забрать. И мама как то обеспокоенно спросила о здоровье сына.
И я до её вопроса, отмахивалась от плохих мыслей и ощущений, и вдруг поняла, что зря. Он стал всё чаще покряхтывать и постанывать. Словно пробежал стометровку. Врачи осматривали и не находили причин. А у него начали синеть губки после кормёжки. Я и так на взводе, а тут напугалась как следует.
Потом мой разум стал помутняться от усталости и постоянного напряга.
Но я упорно гнала плохие мысли
И вот уже и его родители подключились
Это был очень неврозный весенний вечер, когда я вызвала скорую. Нас положили в детскую инфекционку.
Я сама в больницах не лежала, и это было ужасно некомфортно. Я пыталась успокоить себя какими то действиями. И не замечать, что неуютно мне в большой общей палате.
Нам назначили узи. И приехал дедушка. Папа мужа. Мы стояли в коридоре, внутри я вся тряслась от страха.
Вот и кабинет. Сынулька капризничает, я его успокаиваю, как могу. Уставшего вида врач посапывает и водит своим прибором и молчит. Я пытаюсь спросить, что там? Он говорит коротко:
Всё, ждите в коридоре!
Я вытираю малыша и выхожу. Одеваю его на столике и жду вердикт. Дед тоже молчалив, а что говорить? Такой напряг можно ножом резать на тонкие ломтики!
Вышел врач и вот:
Мужайтесь мама, ваш ребёнок не жилец. С таким пороком сердца не живут.
БАБАХ!!!!!!
Мир замер. И меня словно стало две. Одна я умерла, прям тут же стоя! Вторая сказала: «Но сейчас то СЫН ЖИВ!». И какая- то невероятная сила переключила меня во вторую!
Мозг заблокировал всё, что связано со стенаниями, страхами, неуверенностью. Движения стали чёткие и лаконичные. Я улыбнулась сынульке, а он моментально широко улыбнулся мне своей маме! Мир стал двигать только в моменте «здесь и сейчас».
Нас перевели в другое отделение. Более уютная палата, коридорчики, и капельницы.
Жизнь и смерть СРАЗУ одновременно.
Под дверью процедурной я умирала, рыдая, ведь там за дверью орал мой сын. Когда ему вводили иглу. Умирала на полчаса. И оживала, когда его выносили. Обрушивала всю нежность и бережность на него. И жила в моменте, ни разу не задумываясь над страшным прогнозом. Он кушал печеньки, я одевала его в самые красивые футболочки. Рассказывала ему сказки и обалдевала от счастья, когда его щёчки покрывал румянец, и он улыбался мне.
Я попросила главврача разрешить увезти его в наш город и в нашу больничку. Он собрал консилиум и сказал, что как решат он сообщит. Мне казалось, в своём городе мы что-то придумаем. Ему уже почти 8 месяцев, он у меня молодец.