– В чем дело? – нетерпеливо спросил хозяин, когда дитя снова захлебнулось криком, а Мэри даже не шевельнулась. – Сделайте же что-нибудь, сколько это может продолжаться!
Девушку охватила паника. На мгновение она подумала: не лучше ли сразу заявить о том, что она сроду не ухаживала за маленькими детьми и вообще является представительницей совершенно иной, хотя и весьма древней профессии. Впрочем, при виде того, как губы Поттера сжались в безжалостную тонкую линию, Мэри предпочла отложить выяснение отношений до лучших времен. Во-первых, хозяин виллы и без того был, грубо говоря, на взводе и злить его еще больше не стоило, а во-вторых, перед тем, как выкладывать все карты, имело смысл хотя бы немного разведать ситуацию – вдруг ей удастся найти хоть какую-то зацепочку для доверительного разговора или подглядеть живописную деталь, способную украсить газетный материал об Ирвине Поттере – человеке-загадке.
Тем временем Сальваторе, сокрушенно качая головой и причитая по поводу отсутствия у него талантов в обращении с такими маленькими детьми, вышел из детской. Проводив его взглядом, Мэри решительно шагнула к кроватке и наклонилась над малышкой, пытаясь с ходу разобраться, в чем причина недовольства, выражаемого девочкой. Может быть, крошка Мона проголодалась, или ей нужно сменить подгузники, подумала она.
Новоиспеченная нянька лихорадочно вспоминала все, что знала об уходе за детьми. В известном смысле она могла считать себя знатоком в этой области, потому что совсем недавно по заданию шефа подготовила большой материал о современных методах воспитания ребенка. Перевернула гору литературы, беседовала со множеством специалистов, изучала результаты многочисленных исследований и опросов, но, если не считать опыта общения с племянниками, познания ее носили скорее теоретический, нежели практический характер.
– Девочка кричит не умолкая с того момента, как ее привезли, – с трудом сдерживаясь от того, чтобы не сорваться, сообщил ей Поттер. – Я начал беспокоиться, здорова ли она.
Мэри сочувственно оглянулась на него. Она частенько была свидетельницей того, как ее крошечная племянница мучилась от колик и плакала сутки напролет, не затихая ни на минуту. Но там малышкой занималась сестра Мэри, родившая и вырастившая к тому времени двоих сыновей, а тут – мужчина, представления не имеющий о детях. Впрочем, подумала Мэри, по части опыта они не слишком отличались друг от друга.
Крошка, покраснев от натуги, издала особенно пронзительный вопль. Поттер не выдержал и тоже шагнул к кроватке.
– Я не знаю, что еще можно сделать, – растерянно бросил он. – Мы брали ее на руки, кормили, сменяли подгузники, но она кричит и кричит. Проклятье! Никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным.
Мэри удивленно взглянула на него. Странно было видеть, что малютка может привести в отчаяние такого властного, если не сказать, деспотичного человека. Она осторожно пощупала лобик девочки. Рыдания Моны на мгновение смолкли: казалось, ребенок почувствовал, что прикоснувшаяся к ней рука – женская. Воспользовавшись паузой, Мэри склонилась над опухшей от слез Моной и промурлыкала ей на ушко:
– Что случилось, золотая моя?
Крохотное личико, раскрасневшееся от плача, тут же повернулось к ней, и почти сию же секунду девочка заревела с новой силой, размазывая слезы по щекам крошечными руками в ямочках.
Бедная малышка! – сочувственно подумала Мэри, ощутив неожиданный прилив нежности. Ожидала увидеть мать и обнаружила вместо нее чужую тетю.
– А может быть, тебе просто надоело лежать в кровати? – ласково спросила девушка. Она подняла малютку на руки. Как только Мона прижалась к ее плечу, плач смолк, и пара несчастных глаз, опушенных темными, изогнутыми мокрыми ресницами, удивленно воззрилась в лицо девушки. – Ну, и что же мы шумели? – проворковала Мэри. Девочке был без малого годик, и она оказалась необыкновенно хорошенькой.
Ручонка Моны схватила палец Мэри с такой силой, словно от этого зависела вся ее крохотная жизнь, и на мгновение девушка забыла о том, что выполняет здесь редакционное задание. Профессиональный интерес отступил перед горестной мыслью о том, что этой малышке, возможно, придется в ближайшее время остаться сиротой.
Мать Моны лежала в парижской больнице в состоянии комы, и, как говорили, могла умереть, так и не приходя в сознание.
Мэри вдруг стала понятна истинная причина нервного состояния, владевшего сейчас железным и несгибаемым Поттером. Если близкий тебе человек, – а Шейла, возможно, была его любовницей и матерью его ребенка – умирает, в такую минуту мало кто не дрогнет. Вот и он растерялся и, находясь в подавленном состоянии, пропустил в свой дом злейшего своего врага – журналиста. Хотя сама Мэри профессию свою считала благородной и общественно значимой.
– Вы, кажется, пришлись по душе друг другу, мисс?… – Поттер выдержал паузу, и в глазах его загорелся странный огонек. – Ведь вы англичанка, не так ли?
– Брэйдли… Мэри Брэйдли, – чуть поколебавшись, ответила девушка. Лучше, несмотря ни на что, назваться своим настоящим именем, решила она.
По лицу Поттера пробежала тень.
– Странно, в агентстве мне назвали другую девушку, – поджав губы, промолвил он. – То ли Одри, то ли…
– Одри – это мое второе имя, – тут же нашлась Мэри.
– Понятно… – с легкой усмешкой отозвался Поттер. – Насколько я понимаю, оно вам не нравится?
– Да нет, что вы! Мэри – так зовут меня родные, а Одри я для всех остальных. Так уж повелось, простите, – она никак не могла остановиться. – Согласитесь, что оба имени звучат совсем не так уж плохо, – кокетливо сказала Мэри. – Вы какое выбираете?
Поттер посмотрел на нее так, словно она на его глазах превратилась в теленка о двух головах.
– По правде сказать, мне некогда размышлять над такой ерундой! – отрубил он.
Мэри осеклась и густо покраснела. Конечно, она понимала его состояние, но нельзя же быть до такой степени серьезным.
– Если что-то меня сейчас и интересует, мисс Мэри Одри Брэйдли, то это вопрос о том, справитесь ли вы со своей работой, – нравоучительно изрек Поттер. – Агентство отзывалось о вас в самых восторженных тонах. Вы и в самом деле такой квалифицированный работник?
Достаточно квалифицированный, чтобы открыть читающей публике глаза на истинного Ирвина Поттера, подумала Мэри, чувствуя все возрастающее раздражение. Она всего полчаса провела в его доме, но ей уже хотелось послать свою новую работу ко всем чертям.
– Я очень опытная няня! – заверила она Поттера, и в глазах ее сверкнула лукавая искорка.
Мона заерзала в ее руках, ухватила пальчиками локон Мэри и с неожиданной силой дернула.
– Ай! – вскрикнула девушка, но негодница уже заливалась довольным смехом и тянулась руками к Поттеру.
– Ах ты проказница! – неожиданно звонко и искренне рассмеялся тот. – Почему же ты не хотела общаться ни со мной, ни со старым добряком Сальваторе? Тебе обязательно нужно было, чтобы пришла женщина?
Мона жизнерадостно лопотала что-то на своем детском языке, понимая, казалось, каждое сказанное ей слово.
Мэри неожиданно ляпнула:
– Это, наверное, потому, что я напоминаю ей мать. Она ведь тоже блондинка, не так ли?
Улыбка мгновенно слетела с лица Поттера. Он отошел к окну, устремившись взглядом куда-то вдаль.
Мэри похолодела. В самом деле, откуда простая нянька может знать о матери этой малышки? Сейчас она вылетит из этого дома, как пробка из бутылки…
Неужели он все понял? – в панике подумала девушка и бросилась в последнюю, может быть, атаку.
– Я, конечно, не такая красавица, как мисс Моури, – сообщила она стоящему к ней спиной Поттеру, – и не претендую на ее лавры. Просто я хочу сказать, что девочка, – и она с нежностью поглядела на ребенка, – вылитая мать. Я читала о ее приезде в газете.
По затылку Ирвина Поттера трудно было судить, что он думает по поводу ее болтовни. Когда он наконец повернулся, на лице его играла легкая усмешка, а в глазах появилось что-то похожее на презрение.
– Ах, вот как! Газетчики уже пронюхали об этом… – протянул он. – Быстро это они, нечего сказать…
– Но вы-то сами что думаете? На кого девочка похожа? – не выдержала Мэри.
– Думаю, я нанимал вас не для того, чтобы обсуждать внешность ребенка, – высокомерно изрек он.
Ирвин Поттер, судя по всему, презирал не одну только прессу и был если не закоренелым мизантропом, то уж по крайней мере заносчивым снобом. Мэри почувствовала, как в ней закипает от негодования кровь, но и на этот раз смолчала.
Поттер показал рукой на дверь возле гардероба.
– Там ваша спальня. Я попрошу Сальваторе принести ваши вещи.
Мэри вздрогнула. Она не предполагала, что ей придется задержаться в доме Поттера надолго, а потому не помнила точно, что именно взяла с собой. Вдруг в ее багажнике было что-то, способное навести хозяина на подозрения?
– Нет, спасибо, я и сама прекрасно справлюсь.
– Хорошо, – коротко сказал он, бросил взгляд на наручные часы и неожиданно куда-то заторопился. – Займитесь Моной, а потом, когда девочка успокоится и уснет, спуститесь ко мне в кабинет – первая дверь направо от лестницы. Я вас жду… ну, скажем, через полчаса.
Как только он поспешно удалился, Мэри, не выпуская из рук девочку, упала в первое попавшееся кресло, чувствуя, как трясутся у нее ноги. Каким-то чудом она минуту назад избежала полного провала, и это было только начало!