Прозрачненькая
– Хорошо бы расспросить более подробно, прозрачненькую-то… австриячку! – вмешался в разговор я. – Но она только что после операции, наркоз еще не отошел. Кстати, давайте позовем Аниса Хатыповича! Таня, позвони ему, пожалуйста!
Татьяна пригласила "министра иностранных дел".
– Вызывали? – спросил аккуратный во всем Анис Хатыпович.
Я объяснил, в чем дело.
– М… м… – задумался Анис Хатыпович. – Странно это, странно. Но она не совсем в своем уме, эта… как ее?
– Прозрачненькая, – внес ясность Юрий Иванович.
– Я, тем не менее, – продолжал Анис Хатыпович, – долго слушал ее бред и даже старался вникнуть в суть ее… видений. Я хотел понять ее. Но невестка мешала. Она – абсолютно реалистичный человек, поэтому она, всегда сопровождая свою слепую свекровь…
– Прозрачненькую, – вставил Юрий Иванович.
– В общем, она, невестка… – замялся Анис Хатыпович, – считает, что ее свекровь совсем свихнулась по причине своей старости, потому что для нее уже пришло время покинуть этот мир, и уже вроде как пора…
– Прекратить вилкой по тарелке скрябать, – подсказал Юрий Иванович.
– Да, да… – опять замялся Анис Хатыпович. – Ей, невестке, как я понял, было особенно неприятно кормить свою свекровь, потому что она…
– Прозрачненькая, – опять вставился Юрий Иванович.
– М-м… пожилая очень. – Анис Хатыпович выразительно взглянул на Юрия Ивановича. – Так вот, эта пожилая австриячка все время говорила своей невестке, что будет питаться исключительно водой и ничем более. Только водой! Невестка ей доказывала, что водой питаться нельзя, но фрау…
– Прозрачненькая, – в очередной раз добавил Юрий Иванович.
– Да, да, очень… м-м… прозрачненькая, – нехотя согласился Анис Хатыпович. – Так вот она, пожилая фрау, говорила, оказывается, своей невестке…
– Немке, – счел необходимым уточнить Юрий Иванович.
– Да, да… немке, – слегка сконфузился Анис Хатыпович. – Короче говоря, старушка австрийская говорила невестке-немке о том, что она хотела бы превратиться в воду и жить как вода… а для этого она решила пить только воду и не есть ничего сытного…
– Сало, например, – предположил Юрий Иванович.
– Ну… она же австриячка, а не хохлушка, – начал терять терпение Анис Хатыпович. – Юрий Иванович, не перебивайте, пожалуйста!
– Ладно, – пообещал Юрий Иванович.
– Так вот, – вздохнул Анис Хатыпович, – австриячка, короче говоря, хотела превратиться в воду и даже утверждала, что, увидев новым открывшимся зрением водный мир, влюбилась в него и загорелась желанием жить там, где…
– Нет невестки-немки, – не удержался и встрял Юрий Иванович.
– Юрий Иванович! Не перебивайте, пожалуйста! – попросил Андрей Князев.
– Ладно.
– Вы, наверное, меня поймете, – Анис Хатыпович покосился на Юрия Ивановича, – что в бред о том, что эта австриячка хотела превратиться в воду, я не поверил. Но она знаете о чем еще говорила? Она говорила о том, что если даже и воду не пить, она может стать ангелом, которому никакой пищи не нужно… Более того, если она перестанет не только есть и пить, но и…
– Чего-чего? – не понял Юрий Иванович.
– Если она перестанет… – Анис Хатыпович почесал затылок, – если она перестанет… м-м… думать о чем-либо материальном, а будет думать только о возвышенном, то она может стать высшим ангелом, тем ангелом, который близок к Богу. А это здорово, быть высшим ангелом, говорила австриячка! Но сейчас она готова превратиться всего лишь в… воду, но не в ангела, тем более в высшего. О, какая чушь! Какая чушь! Ты представляешь, шеф, как трудно мне на моем месте каждую чушь иностранного больного выслушивать… российскую деликатность показывать. А старушка эта, австриячка…
– Прозрачненькая, – не сдержал обещания и вставился Юрий Иванович.
Неужели и в самом деле существуют другие миры, где может жить человек?
– Да, да, она! – стал раздражаться Анис Хатыпович. – Старушка эта… м-м… прозрачненькая… все время приговаривала, что зрение разным бывает: иногда появляется зрение, с помощью которого ты можешь водный мир видеть, иногда – зрение, позволяющее видеть мир ангелов, иногда – зрение, дающее возможность заглянуть в мир высших ангелов. И, естественно, она…
– Австриячка, – Юрий Иванович кинул ехидный взгляд на Аниса Хатыпо-вича.
– Да, да, именно так, – не стал спорить Анис Хатыпович. – Так вот она, пр… австриячка, мне говорила, что ее зрение в других мирах ее вполне устраивало и что не было никакого смысла ехать в холодную Россию, чтобы восстановить зрение в обычном мире, где живут не только хорошие люди, но и много таких плохих, таких плохих, как, например…
– Немка, – пришел на помощь Юрий Иванович.
– Вы имеете в виду невестку, Юрий Иванович?
– Да. А кого же еще? Невестки они еще хуже свекровей! Если свекровь – старая стерва, то невестка – молодая стервь, – тоном, не терпящим возражений, произнес Юрий Иванович.
Юрий Иванович Васильев: – Если свекровь – старая стерва, то невестка молодая стервь
– В общем, шеф, – устало обратился ко мне Анис Хатыпович, – наслушался я от иностранных больных такого… и все из-за нашей российской деликатности.
Какие они, Другие Миры?
Я опустил голову и задумался. Потом я встал, закурил и подошел к камину. Я понимал, что бред полоумной австрийской старушки нельзя воспринимать всерьез, но что-то любопытное было в том, что она, старушка эта, не хотела прозревать и хотела уйти в другие миры, странные и загадочные другие миры.
Э. М.: Мой заместитель по диагностике Амир Рашитович Шарипов хорошо разбирается в сути бреда слепых пациентов, желающих уйти в другие миры. Он с ним борется, выводя их в реальный мир.
– Другие миры, другие миры… – тихо проговорил я.
– Чего? – отозвался Юрий Иванович.
– Да так, – ответил я.
А мои мысли уже крутились и вертелись на полную катушку. Аж клокотало все во мне!
– Другие миры, другие миры… – раз за разом повторял я про себя и, конечно же, ничего не мог понять.
От того, что я ничего не знал о других мирах, я начал, вроде как, немного злиться, но вскоре унял в себе это негодование, поскольку до моего сознания с тяжелым скрежетом дошел постулат, что тебе, человеку, дозволено знать столько, сколько дозволено.
Но как хотелось знать больше! Как хотелось! Как хотелось своим сознанием внедриться в глубины мироздания, чтобы хотя бы чуть-чуть ответить на вопрос – кто ты?! Но… мое сознание плавало здесь, в этой комнате с камином, где пила чай уставшая хирургическая бригада вместе с моими секретарями, Анисом Хатыповичем и Юрием Ивановичем. Все было так по земному, так по земному! А так хотелось знать больше!
Я чуть ли ни с головой засунулся в камин, выдувая туда дым сигареты. Я пристально посмотрел на огонь, почти обжигая лицо и как-то сильно-сильно, по-детски сильно, подумал на полную мощь, подумал так, что аж в затылке засвербело.
– Шеф, ты чо, головой решил камин подтопить? – прозвучал голос Юрия Ивановича.
– Задумался я что-то, – пролепетал я.
А в голове непрерывной вереницей бежала мысль без ответа – "другие миры, другие миры, другие миры…". Мне даже показалось, что это словосочетание "другие миры", повторяющееся раз за разом, напоминает стук вагонных колес – "тук-тук, тук-тук, тук-тук…".
– Шеф! Вы ведь хирургический чепчик сажей испачкали! Что за привычка голову в камин совать, а?! – раздался строгий голос Татьяны.
– Да, я нечаянно, – ответил я.
– Выньте голову из камина, а! – В голосе Татьяны появились истерические нотки.
От бесплодности перестука мыслей на тему "другие миры" мое мышление вывело меня на уровень взывания к интуиции, туда, где ты способен лишь тупо долбить себя изнутри, как бы повторяя одно и то же слово: "Подскажи! Подскажи! Подскажи!"
О, как трудно иметь мысль без ответа!
Но подсказки так и не поступало. Перед моими глазами трещал огонь в камине, чуть поодаль мыла посуду секретарь Альфия, операционная сестра Светлана сгребала недоеденную картошку и капусту из тарелок, Юрий Иванович глядел на рыбок в аквариуме… В общем, жизнь текла по своим законам – законам Нашего Мира, которые, наверное… наверное… так отличаются от законов Других Миров, загадочных и… близких… Других Миров, в которых мы когда-нибудь, возможно, и очутимся и будем думать про Наш Мир как про… Другой Мир, став… другими людьми.