- Надеюсь, что теперь он откажется от пари?
- Ничуть, несмотря даже на то, что я прочел ему ваше письмо.
Затем лошади понеслись крупною рысью.
- Какого вы мнения, - обратилась Баккара к своему другу - о человеке, который держит пари, затрагивающее честь женщины, хотя бы даже падшей.
- Подобный человек - негодяй! - отвечал граф, немного смутившись.
- Я с вами согласна. А негодяи должны быть наказаны. Поэтому, желая отомстить ему, я некоторое время буду разыгрывать пред ним роль влюбленной в него; только дайте мне слово, друг мой, что вы не забудетесь и не будете ревновать.
- Хорошо, - отвечал граф покорно.
В это время коляску остановил Шерубен, как мы уже сказали, став поперек дороги.
- Граф, - обратился он к своему противнику, - я очень счастлив, что встретил вас…
- Мне, в свою очередь, тоже весьма приятно, - отвечал граф с холодною любезностью.
- Вчера вы предложили мне пари… Я не мог тотчас его принять, потому что был занят весьма важными делами. Сегодня я свободен и объявляю вам, что пари принимаю.
- Вам, может быть, неизвестно, барон, что женщина, о которой идет пари, это та самая, которая сидит вместе со мной в коляске.
- Мне очень хорошо это известно, - отвечал Шерубен, вежливо кланяясь Баккара.
- Я очень опасаюсь за вас, - проговорила Баккара, устремив на него проницательный взгляд, - потому что я люблю Станислава (так звали молодого графа).
- Вечно любить нельзя, - отвечал Шерубен, ничуть не смутившись.
- Пари ваше - дуэль? - спросила Баккара.
- Совершенно так.
- Следовательно, условия должны быть равные. Станислав бывает у меня каждый день, и поэтому дом мой для вас тоже открыт.
Она бросила на него какой-то странный взгляд и, коварно улыбнувшись, сказала: "До свидания".
Затем коляска снова быстро понеслась, объехала лес и спустя час уже въезжала во двор дома графа Артова, в улицу Пепиньер.
Баккара с любопытством осмотрела весь этот дворец, на устройство которого граф потратил более трех миллионов. Затем она прошла в сад, взошла на террасу бельведера, откуда начала осматривать окрестные здания.
- Отсюда великолепный вид, - сказала она, смеясь.
- Да, в особенности хорош этот сад, при доме № 40.
- Это не тот ли дом, где живет Шерубен?
- Тот самый.
Баккара немного задумалась, затем обратилась к графу:
- Вы обещали повиноваться мне беспрекословно. Уступите мне это место на сегодняшнюю ночь.
Граф Артов хотел было возражать, но Баккара взглянула на него с упреком, и поэтому, пожав плечами, он согласился.
Она спросила чернил и перо. Граф усадил ее перед бюро в нижнем этаже беседки и затем скромно удалился.
Баккара писала:
"Маргарита! Оденьте малютку Сару сегодня в восемь часов и привезите ее в карете в улицу Пепиньер, в отель графа Артова; я жду".
Получив письмо от управляющего госпожи Маласси, маркиза немедленно поехала навестить больную.
Вдова лежала в постели и водила вокруг бессмысленными глазами. Она пристально взглянула на маркизу и, казалось, не узнала ее.
- Это я, друг мой, - сказала госпожа Ван-Гол трепетным голосом.
Вдова ничего не отвечала.
- Боже мой! что с нею? - обратилась маркиза к вошедшему Вантюру.
- Два часа тому назад госпожа Маласси приехала и была совершенно здорова; но когда я подал ей письмо, присланное по городской почте, она, прочитав лишь первые строки, вдруг вскрикнула и упала в обморок.
- Где это письмо?
- Придя в себя, госпожа Маласси бросила его в камин.
- Вы посылали за доктором?
- Да. Он сказал, что это прилив к мозгу, и пустил ей кровь. В пять часов обещал заехать.
Лицо вдовы было сине-багрового цвета и действительно выражало признаки удара.
Немного спустя явился доктор.
Маркиза начала осыпать его вопросами и узнала, что с госпожой Маласси случился апоплексический удар, вероятно, от сильного душевного потрясения, что, приди он пятью минутами позднее, она была бы уже покойницей.
- Я полагаю, что мы спасем ее, - сказал доктор, - хотя опасаюсь за ее рассудок. Ночь решит все, - прибавил он хладнокровно.
- Я останусь при ней эту ночь, - сказала маркиза прерывающимся голосом.
Она села за стол и поспешно написала:
"Друг мой! Я теперь у госпожи Маласси. Она опасно больна, так что я считаю нужным остаться всю ночь при ней. Заезжайте за мной завтра утром.
Пепа".
- Отошлите эту записку моему мужу, - обратилась она к Вантюру, - я останусь здесь.
- Дело идет великолепно, - пробормотал Вантюр, выходя, - все отлично играют свои роли: доктор неподражаем, вдова больна хоть куда, а я, кажется, добросовестно исполняю предписания господина Шерубена.
Мнимый доктор, тот самый, который лечил Фернана Роше у Тюркуазы, прописал лекарство и через десять минут уехал, дав советы маркизе, как обращаться с пациенткой.
Мадам Маласси в продолжение ночи неподражаемо играла свою роль.
Часов около десяти, когда маркиза осталась одна, она, наконец, услышала ровное и спокойное дыхание, доказавшее, что больная заснула.
Маркиза немного успокоилась и невольно начала думать о человеке, которого она любила втайне, из-за которого в продолжение одной ночи перенесла столько душевных страданий… И этот человек так близко от нее.
Она знала, что Шерубен живет в третьем этаже этого дома и что окна его выходят в сад. Она встала, чтобы посмотреть, есть ли свет в его окнах, т. е. дома ли он.
В одном окне действительно виднелся свет, который в то время, как маркиза смотрела, перешел в другое окно. Маркиза с трепетом следила за этим светом.
Человек, которого она любила, был так близко от нее, а между тем они были разделены навеки. Эта мысль чуть не доводила ее до помешательства.
Но вдруг свет, за которым она следила с таким волнением, исчез.
Спустя некоторое время сердце маркизы сильно забилось: ей показалось, что она слышит в саду приближающиеся шаги.
Неужели это Шерубен?.. Но нет, как может человек в одиннадцать часов ночи решиться прийти к вдове, женщине одинокой…
Но между тем маркиза ясно увидела человеческую тень, приближавшуюся к дверям флигеля, и затем услышала мужские шаги по лестнице.
Сердце ее судорожно сжалось, и она чуть не лишилась чувств.
Дверь в спальню отворилась. Вошел человек… Это был Шерубен. Он как будто в нерешительности остановился на пороге.
- Маркиза, - прошептал он, кланяясь, - простите меня и позвольте оправдаться в таком дерзком посещении.
Маркиза, бледная как полотно, не отвечала ни слова.
- Я сейчас только приехал домой и, узнав, что госпожа Маласси опасно заболела, решился, несмотря на позднее время, навестить ее. Я не встретил никого из прислуги и поэтому явился сюда так неожиданно.
- Благодарю вас за ваше внимание к мадам Маласси, - - проговорила наконец маркиза, - положение ее, кажется, уже вне опасности, потому что, как видите, она спит, а сон есть верный знак облегчения.
- В таком случае позвольте мне удалиться, - сказал Шерубен, устремив на маркизу пытливый взгляд.
Она ничего не отвечала. Очарователь подошел к двери, но вдруг, как будто под влиянием внезапного решения, он обернулся и подошел к маркизе:
- Маркиза, я вам сейчас солгал.
- Вы солгали мне? - спросила маркиза, вздрогнув.
- Да, - сказал Шерубен, - решительно солгал, потому что не решался сказать правду. Маркиза, - продолжал он, - меня привело сюда желание более сильное, чем желание узнать о здоровье больной…
У маркизы от страха потемнело в глазах.
- Это желание… - продолжал Шерубен с грустною улыбкою на губах.
- Позвольте, - перебила его маркиза.
- Нет, выслушайте несчастного до конца. Через неделю я прощусь с Парижем, с Францией и даже с Европой.
- Как, вы уезжаете? - спросила испуганно маркиза.
- Я сын корсара, - продолжал очарователь, - я родился в просторе океана, на экваторе. Во мне нет ничего европейского, кроме имени, которое я получил от усыновившего меня человека. В душе я дикарь, сын тропического неба. Я приехал десять лет тому назад с намерением преобразиться в европейца, но я не мог победить в себе первобытного характера, не мог потушить в себе клокочущих страстей. Однажды я встретил женщину… я полюбил ее со всей страстью дикаря… но - увы!, - между мною и этой женщиной гробовая пропасть; пропасть эта добродетель… потому что она замужем.
Маркиза слушала его с замиранием сердца, она догадывалась, она чувствовала, что он говорит о ней, но не отвечала ни слова.
- Маркиза, я никогда вас более не увижу, быть может, вы никогда не услышите даже имени моего; но на коленях умоляю вас: если мысль, что где-то за морем страдает бедный дикарь, жизнь которого принадлежит вам, если мысль эта не оскорбит вас, то вспомните иногда, что человек этот стоял перед вами на коленях и просил вас доставить ему минуту блаженства, позволив прикоснуться устами к краю вашего платья.
Затем он медленно встал и трепетным голосом произнес:
- Прощайте навеки, маркиза.
В бедной маркизе происходила страшная борьба воли со строгим долгом.
Шерубен в дверях поклонился еще раз и затем, глубоко вздохнув, удалился.
В это самое время Баккара была у графа Артова.
- Друг мой, - обратился к ней граф за обедом, - зачем вы хотите провести сегодняшний вечер в бельведере?
- Это моя тайна и прошу вас, друг мой, не расспрашивать меня об этом, тем более что вы обещали мне это.