- Это мой слуга, что только иногда исполняет обязанности плача. Но сейчас у него не будет работы. Я хочу с тобой говорить.
Дауд опустился на складной стул, что поставил для него немой палач.
- Говорить со мной? Я всего лишь галерный раб. Или ты желаешь знать, кто устроил побег рабов? Так я ничего про это сказать не могу.
Турок засмеялся.
- Побег? Меня не интересует этот побег, гяур. Меня интересуешь ты.
- Я? Но я простой воин. Служил в войске в полку дворянской кавалерии Шереметева. Затем попал в плен и стал рабом. Что во мне может быть интересного?
- Но ты хорошо говоришь по-турецки.
- Ты желаешь сделать меня толмачем* (*толмачь - переводчик)?
- Толмачей у меня достаточно. Мне нужно от тебя иное. Ты знаешь кто такой Асан Мустафа, гяур?
- Нет.
- Не знаешь? Так я скажу тебе. Это второй сын великого визиря Блистательной Порты Мехмеда Кепрюлю.
- Я не знаю его. Что мне до великого визиря? Он мне не кум и не сват.
- Это и понятно. Но ты редким образом похож на него. И ты знаешь турецкий язык и еще другие языки, не так ли?
- Знаю польский.
- И ты простой воин дворянской конницы? - усмехнулся турок.
- И что с того? Разве простой воин не может говорить на нескольких языках?
- Может быть. Бывает всякое. Но не в твоем случае. Ты знаешь вельмож хана в Бахчисарае? - неожиданно спросил Дауд-бей.
Ржев вздрогнул как от удара хлыстом.
- Вельмож крымского хана?
- Да вельмож хана крымского Мехмеда IV Гирея?
- Откуда я могу знать их? Я простой воин…
- Не стоит лукавить, гяур. Ты не простой воин.
- А кто же я? - Ржев изобразил искреннее удивление.
- Ты шпион московского царя. И тебе знаком резидент царя в Бахчисарае.
"Черт! - про себя выругался Ржев. - Откуда ему про это известно? Неужели Федора пытали, и он показал это под пыткой?"
Турок снова засмеялся и его толстые щеки при этом затряслись. Но он быстро взял себя в руки.
- Ты думаешь, что я приказал пытать твоего товарища? Нет. Пытками не всегда добьешься того, что нужно. Я знаю, кто ты такой, ибо Дауд-бея обмануть нельзя. Я знаю, что ты и твой друг боярский сын хотите попасть в Стамбул. И я могу вам в том помочь.
- Ты?
- Я. Больше того мы можем с тобой помочь друг другу, Василий. Ты сможешь оказать много услуг своему царю, а я своему. Зачем же нам ссориться и дальше играть в никому не нужную игру? Сам Аллах свел нас с тобой.
- Твой царь и мой враги, почтенный Дауд-бей. Наши государства ведут войну.
- И что с того? Эта война не навсегда. И не стоит забывать, что и твой царь и мой султан имеют общих врагов.
- Это так, но с чего ты взял, что я могу быть доверенным лицом моего царя?
- Если я ранее и не был в этом уверен, то теперь знаю наверняка. Ты большой человек в Москве. И не стоит говорить, что ты простой дворянин.
- Но это так. Хоть я и получил хорошее…
- Не стоит продолжать, гяур! - прервал его Дауд-бей. - Мне эта игра надоела.
- Желаешь допросить меня при помощи палача, эфенди?
- Зачем? Ты мне нужен. Думаешь, если я узнаю имя резидента вашего царя в Бахчисарае, то выдам его? Какая мне в том выгода?
- Допустим, я знаю его, эфенди. Только допустим. Но если ты узнаешь, кто он, ты станешь вредить моему государю.
- А вот это не так, молодой гяур. Я видел твоего товарища боярского сына. Он глуп и прямолинеен. С таким мне говорить нет резона. Но вот ты умен, хоть и молод. Опыта маловато, но это еще придет.
- Ты говоришь загадками, почтенный, - Ржев направил Дауда высказаться точнее.
- Я могу тебе помочь хорошо устроиться в Стамбуле.
- И что с того?
- Ведь ты стремился в Стамбул? Для твоего царя иметь там своего человека дело важное. А если ты станешь приближенным большого человека? Что скажешь о такой перспективе? Есть от чего закружиться твоей голове?
- Может и так, но…
- Так помоги мне стать большим человеком в Стамбуле! И я смогу тебя устроить на хорошую должность при мне.
- И что это будет за помощь? Что я должен сделать?
- Выдай мне резидента в Бахчисарае для начала.
- Я так и знал, почтенный. Лучше приготовь все для пыток. Я не столь глуп.
Дауд-бей понял, что пора выкладывать другие козыри в игре с этим урусом.
- Пытки? - переспросил турок. - Ты желаешь видеть пытку? Мой немой палач мастер на эти дела.
- Я готов, - твердо заявил Ржев. - Посмотрим кто из нас крепче, твой палач или я.
- Скажи-ка мне, гяур, а ты уже спал с этой девкой по имени Адике?
Ржев ничего не ответил. Этот турок что-то затеял.
- Значит, уже успел сделать её женщиной. Как она тебе понравилась? Молчишь? Но я вижу, что она пришлась тебе по душе. Вот сейчас я кликну людей, и её доставят сюда. И ты будешь смотреть, как её пытают и думается мне что ты скажешь все.
- Какое мне дело до твоей девки, почтенный? - равнодушно спросил Василий Ржев.
- Тебе есть до неё дело, гяур. Я ведь дольше тебя живу на свете, и многое могу видеть. Ты сломался на этой девке. Сломался на ничтожной и глупой рабыне для удовольствий. Впрочем, ты молод. И я тебя за это осуждать не могу. Слушай меня внимательно, гяур. Я даю тебе шанс подумать о моем предложении. Или ты сотрудничаешь со мной для нашей обоюдной выгоды, или я стану убивать медленно Адике. Или придумаю еще кое-что похуже. Прикажу сделать тебя евнухом. Знаешь что это такое?
Турок снова засмеялся. Василий Ржев вздрогнул….
Глава 3
Война и политика
1660 год
Трапезунд: имение Дауд-бея Черная Скала
Федора Мятелева уже три дня держали в узкой и темной комнате, где он спал на холодном каменном полу. Рядом с ним валялись человеческие черепа и кости. Их он смог разглядеть, когда два раза в день тюремщик приносил ему еду.
Федор понял, что в этом месте Дауд-бей замучил до смерти не одну живую душу.
- Пропал ты, гяур, - вчера бросил ему фразу турок-тюремщик, поставив миску с едой на пол.
- Пропал? - Мятелев дернулся, и его цепи жалобно звякнули.
- А как же! Думаешь, из этого каменного мешка кто-нибудь вышел?
- Так меня надолго заперли здесь?
- Наш господин Дауд-бей, да пошлет ему Аллах долгую жизнь, сажает сюда только тех, кто должен умереть.
Федору стало страшно. Умереть вот в таком месте? Во тьме и сырости?
- Тот, кто сидел здесь до тебя умер от вшей и тоски. Он просидел здесь почти два года. Поначалу кричал и бросался на меня. Но потом только зубами лязгал и стонал.
- А кто это был? - спросил Федор.
- Гяур, как и ты. Из казаков. Хотел убить нашего хозяина, и был осужден им на вечное сидение. Чем ты Дауда нашего прогневил?
- Бежал из рабства.
- Бежал? Но за побег так жестоко он не наказывает. За побег раба учат плетками. Или отрезают ухо. А чтобы вот так на вечное сидение в этом мешке…
- А почему ты сегодня стал говорить со мной? - вдруг спросил Федор. - Вчера ты молчал как рыба!
- А ты не доволен? - спросил турок.
- Ты все это делаешь, дабы напугать меня! - Федор вскочил с места, но цепи не дали ему дотянуться до врага. При этом он перевернул миску с едой.
- Поганый ишак! - вскричал турок. - Все поганые отродья гяурских шлюх таковы! Вот и жри теперь с пола.
- Я в следующий раз верну тебе шею! Стоит тебе только приблизиться ко мне так близко…
- Собака гяурская. Тебя здесь сожрут вши и крысы!
Турок покачал головой и вышел. Двери закрылись, и снова наступила тьма.
- Господи! - вскричал Федор, став на колени. - Господи! Помилуй мя грешного, и освободи из этого узилища! Не дай пропасть здесь! Я не хочу здесь умирать! Не хочу! Пусть бы это была смерть на поле боя. Пусть даже от топора палача. Но годы сидеть и гнить здесь без всякой надежды на спасение!
Он долго молился и, наконец, уснул тревожным сном. Его разбудил скрип двери.
В камеру ворвался свет. Он зажмурился и сел, прикрывшись руками.
- Что это? - спросил он.
- Ты хотел света? - прозвучал голос незнакомого человека. - Я принес тебе свет. Ты молил разогнать тьму. Или нет?
- Но кто ты? Почему так ярко светит факел?
- Это не факел, Федька. Али не признал меня?
Федор стал привыкать к свету.
- Не признал? - повторил пришедший.
- Степан Силыч? Ты? - Федор искренне удивился старому знакомому. Это был знакомец его отца, стремянной стрелец. Тот самый, которому он подарил саблю, отнятую им в бою у татарского мурзы.
- Я, Федька. Говорил я тебе, что не умрешь ты хорошей смертью. Али не прав был?
- Но откуда ты здесь, Степан Силыч? Ко мне еду токмо турок носил, али ты вместо него стал?
- Ах, и дурак ты, Федька. Да нешто я на старости лет стал бы турке поганому служить?
- Но как попал сюда, Степан Силыч?
- Я теперь всюду бывать могу, Федя. Убили меня поганые. Вот как. Попали мы в засаду устроенную польскими гусарами. Едва пробились. Много наших полегло. И твоих знакомцев тож. Думал я что снова смерти избегнул. А уже возле самого стана нарвались на татар. Они и посекли меня саблями.
- Значит, ты умер, Степан Силыч? - спросил Федор с трепетом.
- Да, Федя. Умер.
- И ты пришел за мной?
- За тобой?
- Если ты мертвый и пришел ко мне - стало быть, и мой черед пришел?
- Нет. Тебе на тот свет рано еще.
- Рано? Но скажи мне, Степан Силыч, неужто мне в этом каменном мешке пропасть суждено? Подохнуть от вшей и грязи?
- А ты такой смерти себе не желаешь?