Пелам Вудхаус - Полная луна. Дядя Динамит. Перелетные свиньи. Время пить коктейли. Замок Бландинг стр 20.

Шрифт
Фон

И левой рукой он указал на себя, правой - схватил ожерелье. Оглядев комнату, он остановился на Пруденс, которая пробиралась к дверям, поскольку все эти споры мешали ей думать об озере.

- Уходите? - осведомился он.

- Да, - призналась она.

Типтон остановил ее властным мановением руки:

- Минутку! Вы говорили, вам нужно что-нибудь для базара. Прошу!

- Спасибо, - ответила Пруденс и вышла, оставив по себе напряженное молчание.

4

Комната ее, соседняя с комнатой Типтона, выходила не в парк, а на луга. Туда она и смотрела со своего балкона, пытаясь обрести утешение в этом мирном пейзаже. От перелесков и кущ она ждала того, чего ее сосед некогда ждал от уток.

Но когда дух сломлен, толку от них мало; с усталым вздохом вернулась она к себе - и тут же взвизгнула. В кресле кто-то сидел.

- Не хотел беспокоить, - приветливо сказал Галли. - Ты размышляла, дорогая. Тебе показалось, что я вор?

- Мне показалось, что это Фредди.

Галли поправил монокль и заметил, серьезно на нее глядя:

- Тебе повезло, что это не он. Ожерелье валялось на столе. Да, ты могла все испортить! Я его взял. Дорогая моя, неужели ты не поняла, что оно для тебя значит?

Пруденс устало махнула рукой, как христианская мученица, которой приелись львы:

- Ничего оно не значит. Мне на все наплевать, если со мной нет Генри.

Галли встал и погладил ее по голове, хотя для этого пришлось покинуть кресло. Однако смотрел он на нее озадаченно. Он думал, что она умнее.

- Будет и Генри, - сказал он. - У нас в руках талисман. Мы можем диктовать оппозиции любые условия.

Он вынул монокль, протер носовым платком, вставил обратно.

- Давай я расскажу, что было после твоего ухода. Плимсол увел Веронику в сад, мы остались. Слово взял Фредди. Он прекрасно описал нам, что сделает с ним Агги. Гермиона приняла это холодно, заметив, что у него болезненное воображение. Мой острый ум все спас: вот и хорошо, больше ее ничего не интересует. На ее взгляд, инцидент исчерпан.

- А разве это не так?

- Было бы так, если б не Фредди. Америка что-то с ним сделала. Мастер! Мы слушали как зачарованные.

- Что же он сказал?

- Сейчас, сейчас. Он сказал: если мы не вернем ожерелье, он все откроет Типтону, мало того - признает, что это его подарок. Вероятно, при этом он потеряет концессию, но Бог с ней, один он страдать не хочет. Успех был огромный. В жизни не видел Гермиону такой синей.

Пруденс восторженно глотнула воздух.

- Ох! - сказала она. - Кажется, понимаю.

- Так я и думал. На Гермиону больно смотреть. Заглянул Кларенс и заметил для верности, что он сказал Плимсолу насчет этой помолвки, Эгберт просил. Зашел и Эгберт и утверждал, что он просил не говорить.

Пруденс глядела в потолок, видимо, благодаря небо за такую благосклонность к деве в беде.

- Дядя Галли, это же очень хорошо!

- Еще бы.

- Они разрешат мне выйти за Генри!

- Именно. Это наша цена.

- Мы не уступим!

- Ни на йоту. Подлезет к тебе - посылай к своему поверенному.

- Они вас замучают.

- Дорогая моя, я немолод, меня мучили люди и почище. Но не преуспели. Меня минуют просьбы, словно это легчайший воздух.

- Шекспир?

- Очень может быть. Уж он скажет. Великий человек.

Пруденс радостно вздохнула:

- Нет, это вы великий человек, дядя Галли. Повезло Генри с крестным!

- Я тоже так думаю. Есть и другая школа. Ну, я пошел, спрячу его получше. Придумал прекраснейшее место, ни кто не догадается. А потом погуляем.

- Я бы рада, но придется написать Генри. - Вдруг ее поразила новая мысль: - Фредди жалко!..

Мысль эта посетила и Галахада.

- Да, немного, - признал он. - Что ж, не разбив яиц, не сделаешь яичницы. Это не Шекспир. Кажется, я. А может, слышал где-то. И потом, ему недолго мучиться. Гермиона сложит оружие, ты уж мне поверь.

Глава 10

1

Если бы Пруденс лучше слышала - или, точнее, если бы она не приоглохла с горя, - она бы уловила с балкона какой-то короткий крик. Если бы она пристальней глядела на луга и кущи - точнее, если бы она не приослепла от слез, - она бы заметила, что издал его Генри Листер, сидевший на пеньке у второй кущи справа.

Но она не увидела его, не услышала, хотя он кричал и махал руками словно семафор, и ему пришлось смотреть, как она исчезает в доме. Теперь ему оставалось запомнить, где ее окно, и пойти на поиски лестницы.

Предположив, что он понуро ушел из гостиной, Фредди не ошибся. Задержавшись лишь для того, чтобы свалить кресло и еще один столик, он покинул комнату. О багаже он мог не беспокоиться, так сказала сама хозяйка.

Чувства человека, приехавшего надолго, а изгнанного через двадцать минут, по необходимости хаотичны, но одно Генри знал - времени у него бездна. Шел шестой час, день растягивался до бесконечности. Чтобы занять его, он пошел побродить, инстинктивно избегая лужаек перед замком, и добрался наконец до упомянутой кущи, где и присел поразмышлять о том, как бы увидеть Пруденс.

Судьба настолько причудлива, что он увидел ее в первые же минуты. Да, она больше напоминала кукушку в часах, но он ее видел. И, как мы уже говорили, пошел раздобыть лестницу.

Ничего удивительного в этом нет. Ромео подумал бы о том же, и даже Чет Типтон, если Галли не ошибся. Чем Генри хуже их? Ничем. Любой влюбленный, увидев на балконе возлюбленную, захочет присоединиться к ней.

В английских усадьбах то хорошо, что лестницу где-нибудь да найдешь. Генри попалась прислоненная к дереву. Лестница, даже средних размеров, - нелегкое бремя. Он нес ее легко, едва ли ею не играя.

Он прислонил ее к стене, поставил потверже и начал взбираться вверх. Любовь окрылила его. Легко, как перышко, достиг он балкона, вбежал в комнату - а снизу на все это смотрел полковник Уэдж, решивший прогуляться, чтобы усмирить разум, кипящий после встречи с лордом Эмсвортом.

Если бы подошли к нему и спросили: "Полковник Уэдж, испил ли ты горькую чашу?" - он бы резонно ответил: "Уж кто-кто, а я ее испил". Но нет, его ожидало еще одно испытание - какой-то взломщик без зазрения совести лезет в дом, не дождавшись ночи!

Вот почему давление его очень огорчило бы Э. Дж. Мергатройда. Ночью - да, рано утром - лезь, бывает. Но когда обитатели замка еще не переварили пятичасовые бутерброды… Полковник содрогнулся от негодования и дернул лестницу.

Она растянулась на траве - он побежал на генеральные квартиры, просить подкрепления.

2

После дядиного ухода Пруденс не сидела в комнате. Влюбленная девушка, терзаемая совестью, пишет так же быстро, как писал лорд Эмсворт на вокзальном телеграфе. Кончив письмо и пометив: "Г. Листеру, эскв.", она лизнула конверт и запечатала задолго до того, как сам эсквайр подошел к лестнице.

Теперь надо было найти горничную, с которой она успела завязать нежную дружбу, и подкупить ее; так что она пошла на поиски.

Вот почему, войдя в ее комнату, Генри никого не обнаружил. Точнее, так ему показалось, но вскоре он понял, что главное есть. На столе лежало письмо, которое автор благоразумно оставил до конца переговоров. При нынешнем положении в замке опасно носить с собой письма, когда выходишь на линию противника.

Генри Листер дрожащими пальцами открыл конверт и прочитал слова: "Мой дорогой, золотой, миленький Генри!" Почувствовал он примерно то, что чувствовал на футбольном поле, когда откормленные члены другой команды вставали с его живота. Разум подсказал ему, что, если девушка тебя не любит, она так не напишет.

Письмо было просто прекрасное - ни прибавить, ни убавить. Оно было настолько лестным, что кто-нибудь, скажем - леди Гермиона, решил бы, что речь идет о ком-то другом. Даже сам он, перечитав его сорок раз, удивлялся, что богоподобное создание - это он и есть.

Правда, к концу тон немного менялся. От чистой лирики он сворачивал к сводке военных действий. Речь заходила об ожерелье, но Генри Листер читал дивную сагу с не меньшим восторгом, признавая, что случилось самое истинное чудо. Он тоже пожалел было Фредди, который нечаянно превращался в футбольный мяч судьбы; но утешился той же мыслью, что и Галахад, а именно - насчет яичницы. Мало того, он тоже решил, что леди Гермиона скоро сдастся. Казалось бы, ничто не омрачало его радости.

Однако кое-что ее омрачило. За дверью послышались голоса, один из них - вышеупомянутой леди Гермионы.

- Ты уверен? - говорила она.

Ответил ей голос незнакомый, ибо Генри Листер еще не имел чести познакомиться с Эгбертом Уэджем.

- Да, старушка. Прислонил огромную лестницу и лезет, как фонарщик. Сам видел. Вон она, пойдем, посмотришь.

Какое-то время было тихо - видимо, говорившие смотрели из коридорного окна. Потом заговорила леди Гермиона:

- Поразительно! Да, это лестница.

- Полез на балкон, - сказал полковник, словно один из Капулетти, увидевший Ромео.

- А слезть не может.

- То-то и оно. Если бы он спускался по лестнице, мы бы его встретили. Значит, он в одной из комнат. Обыщем.

- Эгберт, не надо!

- Э? Что? Револьвер при мне.

- Не надо! Подожди Чарльза и Томаса. Что-то их нет.

- Хорошо, старушка. Спешить некуда. Мерзавец от нас не уйдет.

Когда беды обступили со всех сторон, рано или поздно наступает мгновение полной загнанности. Вспомним кабанов. Бывает это у индейцев. Пришло и к Генри.

Ваша оценка очень важна

0
Шрифт
Фон

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Скачать книгу

Если нет возможности читать онлайн, скачайте книгу файлом для электронной книжки и читайте офлайн.

fb2.zip txt txt.zip rtf.zip a4.pdf a6.pdf mobi.prc epub

Похожие книги